Чтение онлайн

Звон. Жуткий звон наполнял голову, сжимая виски, будто тугим венцом. Коридоры, двери и лестницы плыли перед глазами Иоанна, когда он спешно вырвался во двор. Свежий воздух даровал ему вольное дыхание. Все невзгоды медленно отступали, не лишая себя бесовского удовольствия помучить изнурённое тело владыки напоследок. Наконец холодный ветер, уже лишённый лютой зимней стужи, отрезвляюще пробил всего Иоанна. К мыслям возвращалась былая ясность. Стоило рассудку остыть, принять долгожданный покой и умиротворение, Иоанн отчётливо услышал, как его кто-то окликнул.

– Отче?.. – не веря собственному слуху, обернулся царь, но прежде чем он успел разглядеть хоть что-то, помимо мрачной тени, он пробудился ото сна.

Тяжёлое дыхание вырывалось из его груди, холодный пот заливал разгорячённый лоб. Иоанн сел в кровати, проводя по лицу рукой. Он бросил короткий взгляд на постель, проверяя, не покоится ли подле него супруга. Кровать была смята, но царицы Марии не было в спальне. Она имела обыкновение покидать супруга, если его судороги и ночные тревоги нарушали её собственный покой. Иоанн провёл рукой по простыням. Они уже остыли, и царь вздохнул с тяжёлым сожалением. Подле него не было ни души, кто бы заверил, что Иоанн пробудился ото сна.

«Пусть так… – с тяжёлым вздохом царь вновь лёг на спину, раскинув обессилевшие руки. – Ежели я всё ещё сплю, пущай так…» – думал Иоанн, смыкая тяжёлые веки.

Стало много теплее. День ото дня прибавлялся. Солнце всходило и долго любовалось землёю, даруя свой мягкий, нежный свет. И всё же снега не спешили сходить – кучковались тут и там, медленно тая и питая мелкие холодные ручейки под собою.

Неспешно во двор спустились двое опричников, знаменитые отец и сын Басмановы. Старший кутался всё в зимнее одеяние. Басман-отец всё ещё отходил от болезни, мало-помалу возвращая былую силу да стойкость. Оба опричника освобождены были от службы, оттого-то праздно и прогуливались по двору. Алексей опустился на скамью. Глянув наверх, старый воевода убедился, что нет над ним нависших ледяных когтей, и с облегчением выдохнул, откинувшись назад. Фёдор занял место подле отца.

– Не скоро эти колдуны треклятые переведутся, – хмуро вздохнул Алексей, выслушав сына своего. – А помимо того, что нового?

Фёдор посмотрел себе под ноги да пожал плечами.

– Да так и ничего, – ответил Фёдор просто и беспечно.

Малюта тяжёлыми шагами ступал по коридору, сея за собою гулкое эхо. Непримиримый настрой его чуялся издалека, оттого-то и рынды отворили перед ним двери заранее. Опричник вошёл в светлую залу, в центре которой накрыт был стол. Малюта застал царскую чету за утренней трапезой.

Иоанн, едва завидев Григория, тяжело вздохнул, выпил чашу с вином до дна и лишь после того дал знак опричнику приблизиться к нему. Малюта отдал низкий поклон и направился к государю. Хоть царица Мария и не старалась уловить ни слова, опричник, уж по обыкновению своему, понизил голос до тайного шёпота.

– Всё то подтвердилось, об чём толковали, – произнёс Малюта.

Иоанн тяжело вздохнул, потерев переносицу и опустив взгляд. Кулаки владыки невольно сжались.

– И кто же супротив приказа моего решил шашкою своей размахивать? – спросил царь.

– Не смею клеветать, не ведаю, светлый, мудрый государь, – кротко ответил Григорий.

– Так разведай! – сорвался царь, грубо толкнув слугу прочь.

Усилия одной руки хватило, чтобы оттолкнуть здоровую фигуру опричника.

Царица резко поднялась со своего места, с опаской оглянувшись на супруга и Малюту. Обычный взгляд Марии, исполненный жестокой насмешки, менялся настороженностью, когда царь начинал терять над собою волю. Иоанн взглянул на жену и, не молвив ни слова, продолжил трапезу.

Мария медленно опустилась на своё место, пока опричник спешил к выходу. Лишь когда тяжёлая дверь за ним затворилась, Малюта плюнул себе под ноги.

Царская чета осталась за столом, но, видно, мысли Иоанна были далеки. Супруги редко имели разговоры, в которых изливали тревоги своих сердец, и это утро не было исключением. Царица продолжила разделывать утку, поданную на золотом блюде. Иоанн же не мог боле проглотить ни куска, но осушил по меньшей мере ещё три чаши с вином и, верно, выпил бы ещё, да серебряный кувшин опустел.

Едва крестьянин, прислуживающий за столом, метнулся за новой порцией пития, царь остановил его жестом. Оставшиеся минуты трапезы Иоанн глядел в стену, сложив руки перед собою замком, подпирая ими голову. Наконец, будто бы получив какой-то незримый знак, царь поднялся из-за стола и безмолвно направился прочь из залы.

Проходя по коридорам, он не обращал никакого внимания на множество поклонов и приветствий. То были как крестьяне, так и верные воеводы. Ни князья, ни даже опричная братия в то утро не были удостоены и взгляда.

– Великий государь! Мудрейший владыка! – приветствовали его отдалённые голоса, ибо разумом Иоанн был далёк ото всех, кого бы ни встретил.

Проносясь мёртвой тенью, Иоанн едва замедлил шаг, а затем и вовсе замер, точно бы он наверняка знал, кто именно появится за следующим поворотом извилистых коридоров. Фёдор, видно, был много больше удивлён, завидев государя. Он тотчас же низко поклонился и поднял ясный взгляд на царя.

– Светлый государь, – кротко произнёс юноша.

Его голос звучал чуть ниже, чем обычно. Быть может, не будь государь столь внимателен, и не заметил бы той перемены. Волосы и густые чёрные ресницы блестели от капель воды, что мелкими бисерными каплями спадали на шёлковую рубаху. Видно было, что Фёдор только что побрился – на его щеках слабо пылал нежный румянец. Иоанну хватило бы и меньше времени, чтобы приметить все особенности на лице молодого опричника.

– Не режешься больше? – спросил царь.

Фёдор слегка удивился, вскинув соболиные брови, опустил взгляд и невольно провёл рукою по обритой щеке:

– Насколько я могу судить, нет, светлый государь.

– Как Басман? – спросил Иоанн.

– Много лучше, благодарю, – кивнул Фёдор.

– Слава Господу нашему, – произнёс царь, окрестив себя крестным знамением, а за ним и Фёдор. – Ступай.

Басманов вновь поклонился и поспешил вниз, во двор, ибо условились они со Штаденом.