Чтение онлайн

– Ты знаешь, как обращаться с этими штуками? – спросил Бедевер.

– Предыдущий опыт значения не имеет, – ответил Туркин. – Назови какое-нибудь число.

– Семь.

– А почему бы и нет? – Туркин набрал код. – Вот например, – продолжал он, – когда ты в последний раз имел какое-нибудь дело с налоговой службой?

Бедевер покрылся краской.

– Да я… – запнулся он.

– Ну ладно, – сказал Туркин, – с телефонными службами, с почтой, со службой газа – с какой-нибудь из этих контор. Где люди много работают с компьютерами.

– Да у них у всех в офисах компьютеры, – сказал страховой агент Бедевер.

– Так, – продолжал Туркин, – а чем чаще всего объясняют, когда случается какая-нибудь путаница и данные пропадают?

– Ну как же – данные потеряны в компьютере, разумеется, – автоматически сказал Бедевер и прикусил губу. – Ага, – сказал он, – ну да. Кажется, я понимаю, куда ты клонишь.

Туркин ухмыльнулся.

– Пришлось немного попотеть, а? – сказал он. – Как сделать, чтобы что-нибудь потерялось, и все же продолжало существовать? Засунуть его в компьютер! Очень просто. Думаю, он где-то там, внутри; просто он затерян, только и всего, среди полумиллиона извещений, оплаченных парковочных талонов, инструкций, графиков показаний приборов и пересмотренных аттестаций. И все, что требуется, чтобы вызвать его к жизни, – это набрать на клавиатуре волшебное слово.

Бедевер расплылся в восхищенной улыбке.

– И что это за слово?

– Ага, – Туркин крутнулся на вращающемся стуле. – Здесь ты меня поймал. Но мы все же можем что-нибудь попробовать.

Бедевер слегка приуныл, но тут же воспрянул духом.

– Ну конечно! – сказал он. – Дай-ка я.

Он мягко спихнул Туркина со стула, сел сам и потер руки.

– Так всегда делают в офисах, – пояснил он, – когда чертова железяка начинает упрямиться, и из нее ничего не удается достать. Ну, ты, разумеется, не можешь этого… Ага, вот она!

Он нашел кнопку, которую искал, и нажал ее. Экран опустел; из щели сбоку выскочила дискета. Он вставил ее обратно, еще раз нажал кнопку и плашмя саданул ладонью по системному блоку.

Прошло некоторое время, в течение которого машина честила его на все корки своим машинным кодом; затем с экрана исчезли все знаки. Бедевер уже начал чувствовать себя полным идиотом, когда посреди экрана появилась одна-единственная строчка:

– Есть! – воскликнул Бедевер. – Ну что ж, посмотрим.

Он одним пальцем набрал команду, и экран опять опустел.

– Что это ты… – начал Туркин, но Бедевер нетерпеливым движением прервал его.

– Соберись с духом, – шепнул Бедевер. – Это может быть немного неприятно.

– Что значит – соберись с духом? Что там, черт побери, такое?

– Тс-с!

Мир начал исчезать…

Вопрос «как люди раньше обходились без факсов?», к счастью, является чисто академическим.

Факсы были всегда; просто они назывались по-другому, и некоторые из экспериментальных моделей так же напоминали современные аппараты, как, скажем, пара жестянок из-под какао, связанных веревочкой, напоминает сотовый телефон.

В качестве примера можно упомянуть «пиролекс-IV турбо», который был в моде на Ближнем Востоке во времена египетского фараона Рамзеса II; он работал с помощью древнего прообраза оптоволокна, посредством которого собранные в пучок световые лучи передавались через верхние слои атмосферы в виде радиоволн, затем собирались с помощью примитивного преобразователя – каковым служили листья одной редкой разновидности пальмы, к настоящему времени давно уже вымершей, – и фокусировались в принимающем устройстве с помощью органической линзы, которая представляла собой цветок той же пальмы.

Факсы были, без сомнения, известны также римлянам, которые использовали их для связи с богами. Модель «лектор луциус», наиболее часто применявшаяся для этой цели, была надежной, но медленной: послание встраивалось в ДНК выводка священных цыплят, и для того, чтобы прочесть его, требовалось разрезать одного из этих цыплят, взятого наугад, и взглянуть на его внутренности.

В Альбионе использовались факсы, по принципу действия весьма близкие к современным; но после падения альбионского королевства страна вошла в период, известный историкам информационных технологий как «долгая темная зима почтовых открыток», в течение которого пользователям были доступны лишь рудиментарные виды факсов.

Исключением, разумеется, являлась Атлантида, где факсы были известны с самой глубокой древности; так что даже один из апокрифов Атлантической Апостолической Церкви, а именно «Евангелие от св. Невиля», начинается словами:

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и к тому времени, когда оно дошло до того конца линии, Слово было Брдг»,

благодаря чему можно предположить, что к тому времени, когда Евангелие было впервые сведено к записи, атланты уже использовали «марк IV-с».

Но в чем атланты переплюнули все остальные нации, использующие факсы, так это, разумеется, в способности пересылать нечто большее, чем просто факсимиле написанного слова…

– Беддерс?

Слово на мгновение повисло в пустоте, подобно тлеющему угольку, и затем угасло. Потом не было ничего, кроме слабого завывания ветра, дующего в межзвездных пространствах.

– Это ты, Тур?

Тот же эффект, разве что слово на этот раз полыхнуло бледно-голубым пламенем, потрескивая в разреженном воздухе, как бенгальский огонь.

– Ты где?

– Где-то здесь.

– Где это – «здесь», во имя всего святого?

– Откуда мне знать? Тур, что происходит?

И тут они оба ощутили послание, – ощутили, но не услышали или увидели. Послание гласило:

Не существует «здесь» или «там». Есть только информация.

Два бесплотных голоса принялись говорить в одно и то же время. Это было немного похоже на Ночь Гая Фокса с ее фейерверками и шутихами.

Заткнитесь оба и слушайте, – пришло послание. – Не существует «здесь» или «там», «верха» или «низа», «тебя», «меня», «их», «его», «ее», «теперь», «тогда», «истинного», «ложного», «толстого», «тонкого», «черного», «белого», «желтого», «зеленого», «живого», «мертвого». Существует только информация. Пересылаемая и пересылающая.