Грань креста
Шрифт:
– Ты и о себе говоришь?
– А я разве человек? – невесело усмехнулась Люси.
– Да, – твердо произнес я, – понятие «человек» определяется не внешностью. Не каждый, кто похож на меня, заслуживает того, чтобы так называться. Фишеч бомбили нелюди. В моем мире таких и впрямь полно. Но мир не на них стоит, поверь.
Люси отвела глаза, смутившись.
– Пойдем?
– Что ж, пошли.
Мы взобрались на борт катера, и он отправился обратно. Причудливые конструкции клиники постепенно исчезли за кормой. Казалось, кроме нас, не существует ничего – лишь бесконечная свинцовая вода, подернутая холодной рябью. Мне вдруг почудилось, что вокруг – море залившего весь свет безумия, из которого мы обречены отчерпывать крошечной ложечкой с ситечком, пропускающим лишь самые безобидные его формы.
Моя крошечная подруга в кармане что-то пищала. Я удивленно узнал песенку, которую исполняла там, дома, популярная певица:
…проходит день за днем,
То радость, то печаль кому-то неся,
А мир устроен так, что все возможно в нем,
Но после ничего исправить нельзя…
Подхватил припев:
Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной…
А мотор стучал размеренно, приближая нас к берегу этого странного мира. Там ожидал нас наш старый, побитый автомобиль. Там ожидали нас новые вызовы.
Сегодня.
ЗАВТРА.
ЕЖЕДНЕВНО.
Гребцы галеры
Тебе.
Ты всегда со мной,
где бы я ни был.
О чем ветер поет
В пустом сердце моем?
О том поет, что огонь
Сжег все в сердце моем…
О чем ветер поет
В пустом сердце моем?
О том, что вечный лед
Сковал сердце мое…
О чем ветер поет
В пустом сердце моем?
О том, что пламя и лед
Вместе в сердце моем. М. Фрай
Глава первая
«Скорая помощь»- не место работы. Это характер, образ жизни, это диагноз, если хотите. Она – наша каторга и тяжкий крест, но она же и радость, и высшая награда за все.
«Скорая помощь» – это наркотик. Сладок ее приманчивый яд, и отведавший его вновь и вновь будет к нему тянуться.
Незавидна участь бедолаги, который уволится со «Скорой» в поисках заработка, не будучи в силах прокормить семью на те жалкие гроши, что платят медикам за их нелегкий труд. Снова и снова обречен он провожать взглядом несущуюся по улицам белую машину с красным крестом на борту, гадая, что за вызов получили бывшие коллеги, и всем сердцем желая оказаться сейчас там, вместе с ними.
Итак, «Скорая помощь».
Остыл в кружке крепко заваренный чай. Ночь за решетками терраски серебрит неверным светом болотистую чужую равнину. Передергиваю плечами зябко…
Уже немало времени прошло, а я до сих пор недоумеваю, отчего фишки моей судьбы легли так, что меня забросило в этот диковинный мир, где имею быть.
В мир, бывший когда-то маленькой волшебной страной, населенной лесными духами, русалками и призраками, ставший после прихода моих соплеменников полигоном для жестокого неудачного эксперимента.
В мир, который они перекраивают свинцом и сталью на свой лад, грубо уродуя и калеча так же, как тот, откуда явились.
В мир, где взбесилась география, и огромные куски земной поверхности дважды в сутки перетасовываются, как карты в колоде, образуя новые непредсказуемые сочетания.
В мир, где «Скорая помощь», занесенная сюда как элемент чуждой цивилизации, несет свою кругловечную вахту, ибо всегда существует необходимость лечить людей, а не только убивать.
Прошла сутолока первых дней, заполненных смесью растерянности и любопытства, пропал интерес к новым открытиям, повседневностью серых будней обернулись удивительные чудеса. И навалилась усталость – давящая, гнущая к земле тяжесть беспрерывной и нескончаемой пахоты.
Для чего люди работают? Задай этот вопрос любому и в большинстве случаев услышишь: «А жить-то на что?» Так ведь? У нас тебе тоже ответят вопросом на вопрос, но другим: «А что мне еще остается?» Нет, правда, что?
Работа – способ добыть себе денег на жизнь.
Жизнь. Дом. Семья. Любимый человек. Друзья. Маленькие радости, которые позволяет себе каждый в меру своего понимания. Домашние заботы, повседневные хлопоты – пусть скучные, но необходимые… Много чего у людей есть за порогом места работы. Хорошо или плохо, радует, тревожит или огорчает – оно есть.
Что получится, если все это у человека отобрать и оставить только служебные обязанности, причем, в теории, без права сна? Не на день, не на месяц и не на год даже – навсегда. До смерти. Не знаете?
Мы знаем. Получится станция «Скорой помощи» в диком и странном перевернутом мире, куда нас заволокли, не спросив ни мнения, ни согласия.
У нас больше нет своей жизни. Все что осталось – бесчисленные фрагменты чужих судеб, в которых нам приходится принимать коротенькое участие. Даже не судеб – чужих бед. Чем и как живет этот мир? Мы очень плохо это себе представляем, видя его почти исключительно из кабин своих автомобилей, а такой взгляд слишком односторонен. Не знаем людей, не имеем возможности познакомиться с ними. Все общение с населением ограничивается фразами типа: «Что случилось?», «Поворачивайтесь на бок» да: «Потерпи немного».
Так и существуем: увидели на миг одно, другое, сто шестидесятое, две тысячи девятьсот первое – и записываем новый вызов. Кусочки, обрывки, фрагментики, а между ними – бесконечная дорога.
А нам самим что? И нам – кусочки да обрывочки. Вся наша кривая судьба такая-урывками спим, урывками жрем, урывками радуемся, коли есть чему. Отдых розовая мечта. Отпуск – легенда из разряда «ну и здоров же ты врать».
А еще пришла боль. Боль утрат, тоска потерь. Сперва она ноющая, постоянная, затуманивающая восприятие действительности мутной пленкой. Потом начинает отпускать помалу, и почти уже кажется, что ты опять жив. Но остается заноза – длинная, глубоко сидящая. Услышал ли мелодию, почуял ли запах, мелькнула смутно знакомая тень или колыхнулась ветка – воспоминание задевает эту занозу и остро отдается в душе.