Грань Теней
Шрифт:
Арххаррион задумчиво на меня посмотрел.
— Как ты вернулась из петли Времени, Ветряна?
Я чуть пожала плечами. Я расскажу, но позже. Пока у нас были задачи посерьезнее. И для начала, мне хотелось самой все обдумать. Знания, события, воспоминания… Их нужно как-то переварить, осмыслить. Понять. Понять, что я чувствую… А пока…
Я подняла руку, полюбовалась на золотистую змейку на пальце и сняла ее. Протянула Аргард Арххарриону. Он осторожно сжал кольцо в ладони, не отрывая от меня взгляда.
— Надо помочь остальным, — тихо сказала я и, отвернувшись, пошла к приходящим в себя друзьям. Кивнула медленно поднимающемуся с ошалевшим видом лорду Дарреллу и опустилась на корточки перед Ксеней.
Та подняла на меня красные глаза.
— Ветряна, — сказала она и заплакала. Я молча обняла подругу, прижала к себе, ласково гладя ее спину и рассматривая ее ауру. И прикусывая до крови губу…
— Ну, вы девчонки даете! Чуть что, сразу в слезы… Вот дууууры… — крякнув, высказался Данила за моей спиной. Я смахнула слезы и с улыбкой повернулась к нему.
— Сам дурак! — привычно взвилась Ксеня, и мы рассмеялись. Даже расхохотались. Напряжение сегодняшней ночи, страх и боль вылились в истерику. Мы втроем хохотали, как безумные, сидя в грязном снегу и поднимая лица к уже тускнеющей Красной Луне.
Ночь Исхода заканчивалась.
Надо сказать, что это была самая странная ночь в моей жизни.
Приступ истерического хохота закончился так же внезапно, как и начался. Мы просто как-то резко и разом замолчали, недоуменно переглядываясь и неловко вставая с земли.
— Очнулись? — фыркнул в нашу сторону лорд Даррелл. Мы сконфуженно кивнули.
— Тогда принимайтесь за дело! Весельчаки! — он потер грязную скулу и совершенно обыденным тоном, словно ничего впечатляющего не произошло, принялся отдавать команды:- Данила, помоги детям добраться до ворот, они слабы. И найди Данину. И посмотри, что там с остальными. Ветряна, Ксеня, надо убрать следы пентаграммы. Ни к чему народ пугать по утру…Давайте, действуйте!
— А где Арххаррион? — спросила я, встревожено осматривая двор.
— А вы куда? — одновременно со мной сказала Ксеня.
Лорд вздохнул, а потом улыбнулся. Так радостно, как мальчишка при виде сахарного петушка на палочке!
— А я пойду к Источнику. Пробудившемуся Источнику! Я его даже отсюда чувствую…Совершенно невероятная, живая Сила! Потрясающе.
И он развернулся и почти бегом бросился через двор, лишь бросив мне через плечо:
— Рион пытается найти следы этой хаа чмыр… Селении! Леди, чтоб ее Тьма сожрала!
Мы ошарашено посмотрели ему вслед.
— Вот почему, как уборка, так сразу мы крайние? — возмутилась Ксеня.
Я улыбнулась.
— Ему надо пополнить резерв Силы, иначе он умрет, — сказала я, и подружка охнула, прижала ладонь к губам, — просто говорить не захотел.
Ксеня медленно кивнула, глядя вслед ушедшему лорду.
— Убирать, так убирать, — сказала она.
Я хмыкнула и пошла в сторону черных борозд, образующих пентакль. Дошла до центра звезды. Даже сейчас, я все еще ощущала страшную силу, угасшую здесь. Я посмотрела на медленно светлеющее на востоке небо. Бледная полоска света уже разлилась у горизонта, и Красная Луна таяла, бледнела.
Волной нахлынули воспоминания. Маленький домик с соломенной крышей, звонкие клены и дикая роза у ограды… Арххаррион прав, моя сила зависит от эмоций. И я позволила этой грусти войти в меня, разлиться по моему нутру…
Ветер закружил вокруг меня верным псом, разметал волосы, вздернул юбку. Я улыбнулась ему. А он расшалился: раскидал комья земли, словно глупый щенок, сдернул лежалый снег, откуда-то из лесу нанес и накидал сухих иголок и прошлогодних листьев. И где нашел только, негодник?
Легкий снег закружил круговерть, плотным покрывалом ложась на истерзанную землю, на каменную ограду, на пригорюнившийся Риверстейн. Пушистые снежинки завертелись в танце, касались мохнатыми лапками моих губ, волос, рук, звали за собой… Ласково оседали на ресницы, целовали мои глаза и таяли, таяли, стекали по щекам соленой влагой, щекотали мне кожу…
Я открыла глаза и улыбнулась. Все вокруг бело белым- белым. Таким чистым, таким нетронутым, таким прекрасным.
И Ксеня, заваленная снегом, с пушистыми сугрубиками на голове, плечах и ресницах тоже улыбалась.
Мы были живы. И это было хорошо.
Когда мы вошли в приют и спустились в нижний зал, Данила пытался успокоить перепуганных воспитанниц и приходящих в себя наставниц. Мистрис Божена сидела на полу, недоуменно потряхивая головой. Слетевший чепец валялся рядом, строгая прическа развалилась, но настоятельница, кажется, этого даже не замечала. Рядом с ней пристроился Аристарх. Он задумчиво потирал свою козлиную бородку, длинные худые ноги смешно торчали из-под сутаны арея.
Послушницы приходили в себя, хлопали глазами, неловко приподнимались и трясли чумными головами, силясь понять, что произошло, и как они оказались на полу, в столь нелепых позах.
Я стремительно обошла зал. Среди спящих на полу фигур не было Авдотьи, я надеюсь, она в Пустошах, с любимым. Еще не было привратника и Рогнеды.
Мы с Ксеней быстро переглянулись.
Мистрис Пава сощурила подслеповатые глаза, пытаясь рассмотреть нас.
— Ветряна? Деточка… а что случилось? — как-то неожиданно по-человечески спросила она. Я даже растерялась от такого обращения!
— вы… эээ… заснули… да…
Божена и Аристарх выползи из угла, и тоже уставились на нас.
— Как это заснули? — гаркнул арей. Очнулся, видимо, — с чего это нам засыпать?