Грани веков
Шрифт:
Ворон озадаченно уставился на него, а потом снова глянул на одноглазого.
— Чего он мелет, а, Афонь?
— Да то Бирюк его по башке кистенем огрел маленько, — пояснил тот. — Испужал он его вот энтой диковиной своей.
И он протянул Ворону фонарь. Тот с интересом повертел его в руках. Луч электрического света упал на лица ближайших мужиков и те с испуганными возгласами отпрянули в сторону.
— И впрямь — диковина! — восхитился Ворон, водя фонарем из стороны в сторону. — Это что ж за свеча там такая?
Он попытался заглянуть за стекло и скривился от яркого света.
— Ты бы поостерегся, Ворон, — послышался хриплый голос из темноты за пределами круга. — Не ведаешь ить, с чем играешься!
Ворон усмехнулся и направил фонарь в сторону говорившего.
Худой вислоусый человек недовольно ворча, отступил, загородившись растопыренной ладонью.
— Поостерегся! — насмешливо передразнил главарь. — Нешто я, как вы с Юшкой, должон был бабы да жидовина испугаться? Эва, чуть в штаны не наложили! Упыри, мол, за Фролом пришли!
— Сказываю тебе, — упорствовал тот, которого назвали Хорем, — сам видел, как они на него набросились, да кровь сосали! Жидовин ему сердце вырвать хотел, а ведьма к устам приникла! И пришли они из самого Гиблого Лога!
— Мы всего лишь хотели помочь, — подал голос Коган, — заметили свет вашего костра, вышли на поляну и увидели раненого, пытались оказать помощь… Но уже, к сожалению, было слишком поздно и мы ничего не смогли сделать.
— Помочь? — недоверчиво переспросил Ворон. — Да чем же ты, жид, душе православной помочь мог, когда по нему, почитай, уже и отходную справили? Али впрямь крови христианской отведать решил? А ты что молчишь, ведьма?
Ирина вскинула голову, глаза её сверкнули.
— Пошёл ты!
— Чего? — опешил Ворон.
— Чего слышал! Вас тут целая банда, вооруженная до зубов, а нас, безоружных, связали и еще угрожаете теперь! Трусы!
Ворон усмехнулся. — Ишь, разошлась! Он окинул Ирину уже более внимательным взглядом, и неожиданно приказал: — А ну, ребята, развяжите их!
— Да ты что, атаман! — взвыл Хорь. — Она же тебе глаза отводит!
— Цыц, — бросил Ворон. — Пусть себе отводит. Бежать им все едино некуда, да и обыскать гостей надобно. Ну-тка, скидывайте кафтаны!
Ярослав переглянулся с Коганом, растиравшим руки, потом перевел взгляд на Ирину.
— Ну! — прикрикнул Ворон.
Снимая куртку, Ярослав нащупал рукопись, про которую почти забыл. Стараясь не привлекать внимания, он потихоньку засунул ее под рубашку.
На его маневр никто не обратил внимания, так как глаза всех присутствующих были обращены на Ирину, которая, сняв куртку и жилет, осталась в тонкой синей облегающей рубашке.
— Доволен? — бросила она.
— Покуда хватит, — протянул, ухмыляясь Ворон, жадно разглядывая девушку, — остальным досмотром после займемся!
Он сделал знак, и один из его помощников, подобрав брошенную на землю одежду, подал ее вожаку.
— Дивный пошив, — протянул Ворон, разглядывая с удивлением жилет. — И гляди-ка, мошна подшита прямо к кафтану! Вот это дельно! А это что?
Он с недоумением уставился на эмблему с красным крестом и крыльями.
— Крест латинский? Али герб чей? Вы чьих же будете?
Нахмурившись, он обвел глазами бригаду.
— Крылья на ляшьи похожи, — заметил одноглазый, приглядываясь к жилету.
По лицу Ворона пробежала тень.
— Хорь! — позвал он. — Ну-тка, глянь сюда!
Тощий Хорь опасливо приблизился.
— Знамо дело, — пробормотал он, крестясь, — то руны колдовские, что им силу дают! Оттого и крест, вишь, красный, то есть — кровавый!
— А ну, примерь! — со смехом вдруг велел Ворон.
— Кто — я? — шарахнулся в сторону Хорь. — Да не в жисть! Свят-свят!
— Давай, атаман, я примерю! — вызвался одноглазый.
Напялив жилет, он с довольным видом оглядел себя. — Любо!
— Атаман, решать с ними поскорее надо, — подал голос доселе молчавший коренастый бандит, с заросшим лицом и длинными спутанными волосами.
Он поглядывал по сторонам и хмурился.
— Светает скоро, уходить надо. Чую, те купчишки с большака стрельцов на нас наведут.
— Дело говоришь, Бирюк, — согласился Ворон. Он задумчиво поглядел на пленников. — Решать, значит…
— Может, пока вы думаете, дадите хоть что-то надеть? — поинтересовалась Ирина, зябко поводя плечами. — Или вы нас заморозить хотите?
— Ох, бойкая ты баба, — Ворон прищелкнул языком. — На, погрейся!
С этими словами, сняв свою шубу, накинул ее на плечи Ирины.
— Собираемся, братва! — объявил он. — Пойдем на Путивль, там нынче, говорят, царевич Димитрий всякого принимает, кто за него биться готов. Хватит нам по лесам хорониться, да лихим ремеслом промышлять!
— Вот это правильно, — тихо заметил Коган. Он присел на корточки поближе к огню и обхватил себя руками за плечи. Ярослав и Евстафьев последовали его примеру.
— Тебя, ведьма, с собою заберу — люба ты мне, — сказал Ворон, поворачиваясь к Ирине. — Жида — повесим, а вы двое, — он глянул на Ярослава с Евстафьевым, — выбирайте: либо мне присягнете служить верой и правдой, либо с Фролом ляжете здесь.
— Что ж, я, по крайней мере, избавлен от необходимости выбора, — саркастически пробормотал Коган.
— Эй, православные! — крикнул Хорь. — Слыхали атаманов приказ? Жида на сук!
— Вы с ума сошли! — Ирина встала перед Вороном. — Что он вам сделал?