Гранит
Шрифт:
Файбисович привез вдоволь рыбы для коллективной ухи. Какой же пикник на Днепре, если ухи не попробуешь!
Ответственную роль шеф-повара принял на себя Михаил Андреевич Драч.
Григоренко взялся чистить колючих окуней. Женщины отказались от этого занятия: знали, что придется потом смазывать руки зеленкой — ведь обязательно наколешься.
К Григоренко подсела Люба:
— Я помогу вам, ладно?
— Буду рад, — улыбнулся он.
— Вы будете чистить, я — резать, хорошо?
Григоренко с удивлением, словно впервые увидел, посмотрел на своего секретаря — сегодня она была просто очаровательна. Кокетливый фасон платья подчеркивал ее стройную фигуру. А какие у Любы красивые и ловкие руки. И смеется она по-особенному — мелодично, звонко.
— О, здесь собралась веселая компания, — подошла Оксана Васильевна, — может, и меня примете?
— Пожалуйста, вот вам нож, — сухо ответила Люба.
— Ой нет. Я не люблю резать рыбу. Мне все время кажется, что ей больно. Лучше режьте уж вы, — Оксана Васильевна с явной неприязнью взглянула на Любу. Потом улыбнулась Григоренко: — Может, поплаваем?
— Не могу. Уху нужно готовить. Вы поплавайте сами, а я потом.
Сергей Сергеевич поднял глаза на Оксану Васильевну, и сердце его радостно затрепетало. Поистине лучше Оксаны никого не сыскать. Только ей осторожнее следует быть. Незачем на людях подходить. Но, видимо, она хочет почувствовать свою власть над ним.
Люба с грустью посмотрела на Григоренко и подумала — чем же она хуже этой Оксаны Васильевны?..
— Все, Люба. Теперь и мы имеем право на отдых.— С этими словами Сергей Сергеевич разбежался и бросился в прозрачную глубину Днепра.
«Так и есть — к ней сейчас поплывет», — с обидой подумала Люба. И правда — Григоренко направился к Оксане Васильевне...
Белошапка лежал на песке с закрытыми глазами. Жаркие лучи солнца нежно ласкали тело, а легкое дуновение ветерка приятно освежало.
— Остап, можно возле тебя? — внезапно послышался голос Зои.
— Как хочешь. Места всем хватит, — не глядя на нее, буркнул он в ответ.
— Почему ты так... — присела на песок Зоя. — Даже смотреть на меня не хочешь.
— Было время — насмотрелся, — холодно произнес Остап. Однако открыл глаза и взглянул на Зою. Она наклонилась к нему, в глазах блестели слезы.
— Остап, Остап... что со мной делается? Скажи, как мне дальше жить? Скажи, Остап. Ведь я поехала сюда, чтобы хоть немного побыть с тобой, а ты...
— Тебе не кажется, что твои вопросы немного запоздали? ..
— Понимаю, но...
— Ну вот и договорились.
Остап встал и направился к воде. С разгона нырнул и поплыл под водой. Вынырнул далеко от берега. И вдруг увидел, что он не один — рядом плыла Марина.
— Ой, и здорово ты ныряешь, Остап! — прокричала Марина и ухватила его за шею.
Остап засмеялся. Он и не думал освобождаться, пускай видят! Пускай и Зоя видит! Ему-то что!...
Поплыли по течению.
Потом, накупавшись вволю, повернули к небольшому островку.
Зоя сидела одиноко на берегу, поджав колени и положив на них подбородок. Она неотрывно смотрела в ту сторону, где виднелись над водой головы Остапа и Марины.
Возле нее опустился Комашко.
— Что это ты, женушка, загрустила?
Зоя не шелохнулась, даже головы не подняла.
— Я, кажется, к тебе обращаюсь? — в голосе Комашко зазвучал гнев.
— Отстань! Надоел!
Арнольд Иванович впервые услышал от жены такие слова.
— Мне кажется, что с Остапом ты разговаривала куда вежливее. Я, между прочим, кое-что уже знаю...
— Ну и молодец. Рада за тебя.
— Знаю, что были влюблены...
— Самохвал просветил?
— Хотя бы и так.
— А ты поинтересуйся у него, сколько раз он сам приставал ко мне со своей любовью. Не говорил тебе об этом? Вот как раз он идет. Позови и спроси. Ну?..
Комашко, конечно, и не подумал звать Самохвала. Он понял, с женой происходит что-то неладное. А то, что ему стало известно, стоит, пожалуй, попридержать — пригодится в дальнейшем...
— Ну хорошо, хорошо. Пошли есть уху, — примирительно произнес он, потянув Зою за руку.
Вскоре все собрались около двух котлов. Пили вино, пиво, с удовольствием хлебали горячую уху и похваливали поваров. Правда или нет, что Драч был раньше шеф-поваром, никто не знает, но уху сварил он отменную. Многие такую никогда и не пробовали.
— Что-то Остапа долго нет, — ни с того ни с сего сказал вдруг громко Самохвал.
— Ну, если его Марина из реки выловила, то ему не до ухи, — проговорил кто-то в ответ.
Все дружно засмеялись. Зоя отодвинула миску и быстро ушла.
...Этот маленький островок показывается из воды только в субботу и воскресенье, когда гидроэлектростанция работает не на полную мощность и вода ниже плотины спадает.
Остап и Марина уединились на этом островке. Лежат, прислушиваются, как солнце смахивает с их спин капли днепровской воды.
Неожиданно Марина придвинулась ближе к Остапу, обняла его, положила голову на плечо.
— Остап!..
— Что?
— Полюби меня, Остап. По-настоящему полюби!
Белошапка удивленно поднял голову и грустно усмехнулся:
— Разве об этом договориться можно?
— А почему бы и нет?.. Ты полюби... Поймешь, какая я!.. Поймешь мою любовь!..
— К чему эти разговоры...
— Ты мне очень нравишься, Остап. Очень! Я на самом деле голову теряю, когда думаю о тебе...
— Ну, не только обо мне?
— Знаю, знаю, что вы там про меня говорите. Все такие, все так думают, но каждый пристает, отбою нет,— в голосе Марины зазвучала горькая обида.