Чтение онлайн

— Он на трехмесячных курсах.

— Тогда секретаря парторганизации.

— Боровика положили в больницу... Ночью «скорая» отвезла. Придется вам говорить со мной, Сергей Сергеевич,— улыбнулась Оксана Васильевна, и от этого она стала еще более красивой. — Я — заместитель председателя завкома.

— Вот как!.. Простите, я не знал. Садитесь, пожалуйста.

Оксана Васильевна села рядом со стариком. Тонкий запах дорогих духов дошел до Григоренко. Он скользнул взглядом по ее стройной фигуре, по красивому лицу. «До чего же хороша, — подумал невольно. — Каждую черточку лица словно великолепный художник выписал. А какие большие глаза, что так спокойно смотрят из-под густых ресниц! Чудо!.. Под стать ей и прическа. Наверное, немало хлопот доставляет ежедневно! Попробуй-ка за полчаса накрутить такое. Но ничего не скажешь — красиво. Есть у женщины вкус. Есть! И следит за собой. ..»

— Вот заслуженный пенсионер — Тимофей Иванович с просьбой к нам. Крыша у него протекает. Надо бы помочь.

— Почему же вы, Тимофей Иванович, до сих пор молчали, не заходили к нам? — спросила Оксана Васильевна.— Давно бы починили... Конечно, поможем.

— Спасибо вам. Извиняйте старого. — Шевченко поднялся и медленно заковылял к выходу. — Бывайте здоровы!

— Будьте здоровы, Тимофей Иванович. — Голос Оксаны Васильевны прозвучал искренне и тепло.

Уходить она не торопилась. Сидела и уверенно ждала, что директор заговорит с нею. Уже давно — было ей за тридцать — убедилась, что нет мужчины, который не обратил бы внимания на привлекательную и красивую женщину. Потому сидела спокойно, предоставляя инициативу Григоренко. Чувствовала, знала, что произвела на него приятное впечатление.

Григоренко, просмотрев какие-то бумаги на столе, спросил сухо, официально:

— Скажите, пожалуйста, Оксана Васильевна, почему комбинат перешел на новую систему стимулирования? Ведь план не выполняется?!

— Я тоже считаю, что мы поспешили.

— Однако вы не ответили на мой вопрос.

— На него лучше может ответить Комашко.

— Вы тоже должны бы. Вы — экономист.

— Видите ли, в прошлом году мы также не выполнили плана. Но нам дали дробилку СМ-16, и Комашко надеялся на значительный прирост продукции. К тому же он ввел третью смену... Чтобы заинтересовать рабочих, комбинат и был переведен на новую систему стимулирования.

— Ну знаете, такие расчеты — здания на песке... Это ведь волюнтаристский подход к делу. А экономика волюнтаризма не терпит...

— Я согласна с вами... Дробилка уже в январе вышла из строя.

— Вы считаете это основной причиной срыва?

— Возможно... Если бы дробилка работала так, как мы надеялись... Да еще в три смены. Не сомневаюсь что тогда план был бы выполнен. Все подсчеты говорят об этом. Однако наш гранит — порода очень крепкая, не известняк. Вот дробилка и не выдержала.

— Вы за третью смену?

— Нет, в принципе я против нее. При трехсменке не подготовить фронта работ, не отремонтировать как следует технику...

— Вот-вот, вы правильно мыслите... Почему же допустили третью смену?

Оксана Васильевна с нескрываемым удивлением взглянула на Григоренко:

— Разве я решаю такие дела? Директор...

Сергей Сергеевич опустил утомленные глаза, в задумчивости побарабанил пальцами по столу, потом вдруг сказал:

— Вы свободны, Оксана Васильевна. Благодарю за информацию.

Оставшись один, он снова стал просматривать переписку прежнего директора и Комашко с главком.

Вот интересное письмо. Директор просил установить в комбинате мощную дробилку ЩКД-8, поскольку дробилки СМ-16 малопроизводительны, обладают небольшим запасом прочности и от местного гранита, для разрушения которого необходимо усилие почти две тонны на квадратный сантиметр, беспрерывно ломаются.

Правильно требовал директор! Григоренко вспомнил, что сам видел на камнедробильном заводе целое кладбище этих маломощных дробилок. А те три, что пока еще работают, все в шрамах от сварки. Как говорится, на ладан дышат.

Интересно, что же ответил главк?

Быстро перелистал подшивку. Нашел. И не поверил своим глазам. Главк отказал. Рекомендовал «...улучшить организацию труда». Подписал за начальника отдела какой-то Соловушкин. Гм, побывал ли хотя бы раз этот Соловушкин здесь, на комбинате? Видел ли, что здесь творится?

Вот новая директива: «Посылать в командировку директоров и главных инженеров комбинатов без разрешения начальника главка запрещаю». Что ж, не будем ездить... Ну, а если позарез понадобится — неужели надо обращаться в Москву?

А это что? «С первого января следующего года весь амортизационный фонд перечислять в главк». Странно! На какие же средства комбинат будет приобретать новое оборудование?

В дверь постучали. В кабинет вкатился низенький толстяк в белом халате. Он мелкими шажками подбежал к столу, протянул руку:

— Буфетчик Капля, Максим Данилович.

Вид у него был мрачный, почти трагичный.

— Что же это будет, товарищ Григоренко?! — выкрикнул он, как только ухватил руку директора.

— О чем вы?

— Как о чем? Вы меня еще спрашиваете?! Ведь это для меня полная катастрофа! Да разве только для меня — для всей нашей торговли!

— Вы заблуждаетесь, если думаете, что из всего этого я что-нибудь понял.

— Я заблуждаюсь?.. Если бы я заблуждался, то давно бы сидел не в буфете, а совсем в другом месте! Я систематически перевыполняю план! Я — передовик торговли! Да-да, я все время был передовиком!.. А теперь? Теперь я покачусь вниз! В настоящую пропасть, если хотите знать!

— Да скажите толком, в чем дело, — рассердился Григоренко.

— Как в чем дело! Вы запретили продавать водку! Только сухое вино! Да и то в строго обозначенные часы! Сухое!.. — Он саркастически хмыкнул. — Да разве это торговля? Вы хотите выполнять план, а я, по-вашему, не хочу? Разве я могу в таких условиях внести свой посильный вклад в государственный бюджет? Ведь главная статья дохода — водка! А вино — ффу!.. Кто его пьет? Рабочему человеку водочку подавай! А вы запрещаете даже завозить ее на территорию комбината!

— Запрещаю. Категорически! Вы знакомы с постановлением правительства?