Чтение онлайн

Дозвониться до Шаповалова не удалось: его телефон постоянно был занят. Ларькин взял в гараже потрепанный «жигулёнок» и поехал к уфологу домой. Сергей Михайлович был на месте. Встретил он Ларькина приветливо. Шаповалов посылал сообщения в ГРАС, по крайней мере, через день, но сотрудники Борисова не баловали его вниманием.

Сергей Михайлович едва успел проводить Виталия до кресла, как зазвонил телефон. Шаповалов бросился к трубке:

— Да... Это я... Ну, рассказывайте, только, умоляю, покороче, хорошо? Так-так…

Он слушал собеседника и кивал Ларькину благожелательно, всем своим видом показывая, что вот-вот сейчас закончит разговор. Слушал он минуты полторы. Виталий за это время оглядел его и пришел к выводу, что Сергей Михайлович за прошедшие три месяца ничуть не изменился.

У Шаповалова была большая голова с огромным выпуклым лбом, свободным от всякой растительности до самой макушки. Лицо Сергея Михайловича отличалось хищной восточной красотой: лохматые брови нависали над глубоко и широко посаженными глазами, склад губ производил впечатление властного и сильного характера. Вообще уфолог был бы орёл мужчина, если бы не одна деталь: тело его было хилым и непропорционально маленьким по сравнению с головой. Рост составлял едва ли метр шестьдесят. Временами уфолог сам напоминал некоего нескладного пришельца, пытающегося выдать себя за человека. Однако манера общения не соответствовала его внешности —говорил он мягко и вежливо. Вообще, Шаповалов был из породы очень тихих, спокойных шизофреников, которые убеждены, что дважды два — пять, и не мучатся сомнениями по этому поводу.

Наконец Сергей Михайлович сказал в трубку: «Пожалуй, это годится для печати... Думаю, мы сумеем это дать в «Совсекретно» или в «Московском комсомольце». Очень интересно. Давайте встретимся завтра часиков в десять и просмотрим ваш материальчик...» Закончив, наконец, беседу, он отключил телефон и сказал Виталию, улыбаясь:

— А то не дадут поговорить. Вот так весь день. Кофеек будете?

— Не откажусь.

— Вот и славно. А вы по поводу Захарова?

— Да.

— Я сразу догадался. Сейчас... дай Бог памяти... Шесть дней назад я вам послал сообщение о его... похищении, иначе не скажешь. Согласитесь, происшествие из ряда вон. Заинтересовались?

— Хотелось бы знать, что вы об этом думаете. Расскажите для начала, что за человек этот Захаров.

— Николай Валерьевич... Неприятно, но видимо придется говорить «был». Дело даже не в том, что он исчез пятнадцать дней назад и до сих пор не объявился. Мне почему-то кажется, что Николая Валерьевича уже нет в живых.

— Почему?

— Сложно объяснить. Конечно, похищения людей представителями иных цивилизаций вовсе не обязательно производятся с целью убийства — или в качестве доноров для трансплантации органов, для экспериментов — нет, это сюжеты американских фильмов ужасов. Но думаю, что случай с Захаровым нетрадиционен... Ему слишком много удалось узнать. Он стал кому-то мешать.

— Кому?

— Не знаю. Знал бы, об этом уже неделю назад писали бы газеты. Может быть, пришельцам. Не исключено, что Захаров обнаружил их присутствие на нашей планете, в нашем обществе... в какой-то скрытой форме. Обнаружил и оказался помехой. В принципе не исключено, что он находится в плену. Вы будете смеяться, но он мне просто приснился шесть дней назад. Я потом посчитал — ровненько девять дней исполнилось со дня похищения. Приснился и ничего не сказал, ничего. Только осталось ощущение, что он не жив больше, нет его на этом светец понимаете? Меня словно толкнуло что-то, и я послал вам информацию. А сейчас я мог бы логически объяснить, почему я так думаю.

Слушая, Виталий следил за жестикуляцией Шаповалова. Руки уфолога двигались скованно, все жесты ограничивались плоскостью, перпендикулярной линии тела, он практически не двигал ими ни вверх, ни вниз.

— Ну так что же за человек был этот Николай Валерьевич Захаров? —спросил Ларькин.

Шаповалов задумался, потом беспомощно развел руками:

— Я, кажется, загнал себя в ловушку. С этической точки зрения я имею право говорить о нем только хорошее.

— Давайте предположим, что Захаров жив-здоров и находится в плену в другом мире, — предложил капитан. — Но в этом мире его нет. Поскольку его для нас нет, мы имеем право говорить о нем «был», а поскольку он жив, можем говорить о его недостатках.

— Замечательная логика, —обрадовался Сергей Михайлович. — Вы мне очень помогли. Просто первое, что приходит в голову, когда вспоминаешь Николая Валерьевича, —он был страшным занудой. Он мог битый час объяснять вам, чем отличается разновидность жука-точилыцика, обитающая на Северном Урале, от той, которая обитает на Южном, нему было абсолютно не важно, интересует вас это или нет. Новые знакомые поначалу всегда относились к нему со снисходительным любопытством, а потом с неприязнью, доходившей в некоторых случаях до ужаса. Пожалуй, только со мной он поддерживал знакомство так долго. Мы знакомы двенадцать лет. Да и общался он со мной несколько ровнее, чем-с другими — общность интересов, наверное. Может быть, мне чаще других удавалось быть на уровне его эрудиции.

— Он ведь по образованию филолог?

— Захаров был редким энциклопедистом. Биология, археология, радиофизика, ядерная физика, химия... Да, это была голова... О его родном языкознании я вообще не говорю. Шесть языков в совершенстве, читал на всех европейских... БАРС — если вы не в курсе, так называют Большой англо-русский словарь Гальперина —так он в БАРСе знал не просто каждое слово со всеми синонимами, но и помнил, на какой странице оно находится. У него была своя метода изучения иностранных языков.

Разговор начал интересовать Ларькина как человека, профессионально изучавшего психиатрию. Ему было любопытно слышать, с каким недоумением и почтительностью рассказывает об этом Захарове человек, который сам в свое время наизусть выучил «Джен Эйр» на английском языке. Зачем? Для самоутверждения. Судя по всему, Николай Валерьевич был гигантом мысли, и инопланетян можно было только поздравить с таким уникальным уловом.

— Образованнейший человек, образованнейший, — подытожил Шаповалов. — Но упрямый невероятно. Переубедить его было невозможно. А сравнительным языкознанием он мог замучить до инфаркта.

— Сергей Михайлович, вы обещали рассказать, зачем, по-вашему, он понадобился инопланетянам.

— Точнее, чем он им помешал! — воскликнул уфолог. — По-моему, дело как раз в эрудиции Николая Валерьевича. Обладая колоссальными знаниями во многих отраслях науки, он мог сопоставлять совершенно разнородные факты и приходить к совершенно неожиданным выводам. Я предполагаю, что он их просто-напросто вычислил. Захаров звонил мне в самом начале марта. Мы говорили о разных вещах, но он между прочим обмолвился, что занимается сейчас очень интересным случаем. Ничего конкретного он в тот раз не сообщил. Может быть, не хотел говорить по телефону. Собирался приехать через пару недель. Просил разрешения воспользоваться моим компьютером, чтобы поработать с «Интернетом». Его интересовали последние научные достижения в области медицины. Насколько я понял из характера его вопросов. Надо сказать, довольно осторожных. В Москве возможности работы с «Интернетом» всё-таки лучше.