Чтение онлайн

— Спасибо вам, — произносит она, и все замолкают, чтобы слушать, — за то, что в очередной раз присоединились к нашему торжеству с едой и танцами в этот день. Важно помнить, что мы празднуем. Знайте, дорогие друзья, мир не гарантирован, поэтому человечество должно постоянно процветать. И не имеет значения, сколько это будет стоить, — Все взгляды сосредоточены на президенте, любое движение или шум прекращаются. Она с жестокостью смотрит в толпу, и затем широко улыбается. — А теперь, давайте ужинать!

Рядом со мной папа прочищает горло, игнорируя взгляды людей, сидящих за столом. Ни один человек в зале не упустил то, что имела в виду президент Картье, произнося речь, и папа это знает. Я переключаю свое внимание на маму, руки которой трясутся на коленях. Это нехорошо.

Я разглядываю толпу, интересуясь, был ли приглашен Джексон как Оп-стажер, и нахожу его рядом с Управляющими через три столика от меня. Его глаза прожигают дыры в президенте Картье, ни разу не покидая ее. Должно быть, ему тяжело находиться в одном помещении со своей матерью, понимая, что она не заговорит с ним, и, скорее всего, даже не узнает.

Мой взгляд падает на тарелку, и я поднимаю его только тогда, когда с кем-то разговариваю. К счастью, я не единственная, кто загипнотизирован едой. Она такая же изысканная, как и танцевальный зал. Тыквенный суп с ореховым экстрактом и морскими гребешками. Поджаренная на огне кукуруза с кинзой и масляные луковые кольца поверх крабового пирога. Поджаренное свекольное карпаччо со сливочным козьим сыром. Запеченное на гриле говяжье филе с красным луком-шалот в карамели, картофельные палочки и белая спаржа. На вкус все это просто изумительно, и если бы я не была сосредоточена на том, как бы меня не стошнило, я бы, в самом деле, получила от этого удовольствие. Под конец, когда я уже не могу ничего съесть, вносят десерт.

В тот момент, когда я отправляю в рот последний кусочек, вспыхивает свет. Входит прислуга, чтобы разобрать столики и проводить гостей постарше на этаж ниже. Вот и настал этот момент. У лидеров будет прекрасная возможность улизнуть на встречу незамеченными.

Мои глаза бегают вокруг в поисках Ло, а затем и Джексона, но они оба исчезли. Собрание начнется в любую минуту, и мне кажется, будет не очень хорошо, попасть туда после принятия решения. Я двигаюсь сквозь толпу, вовсю распахнув глаза. Свет тускнеет, а музыканты занимают место в центре сцены. Они выглядят грубее, чем обычно. Все в кожаной — хорошо, из искусственной кожи — одежде, с фиолетово-черными волосами и серебряными, золотыми татуировками.

Воздух наполняется барабанной дробью, свет тускнеет, пока мы полностью не погружаемся во мрак. Цветные огни мерцают по всему залу, и почти все направляются на танцпол, их тела отбрасывают на стены танцующие тени. Я напрягаюсь и оглядываюсь вокруг, опасаясь, что Джексон и Ло ушли на встречу без меня, и вдруг, чувствую прикосновение к моему плечу, оборачиваюсь и вижу Джексона, который приложил палец к губам. Он направляет меня и показывает жестом, чтобы я пошла влево, когда сам идет вправо.

Я прокладываю свой путь вокруг толпы по направлению к лестнице, мельком оглядываясь назад, пока не взбираюсь на самый верх. Поднявшись туда, я встречаю Ло и Джексона, стоящих близко друг к другу, у них обоих тяжелый тон, словно они спорят. Они замолкают, как только видят меня.

— Постарайтесь в следующий раз делать это не так заметно, — говорю я. — Не хотите ли поделиться со мной темой вашего разговора?

Ло нажимает на кнопку лифта.

— Мы объясним позже, так, Джек?

Джексон стреляет в него взглядом и произносит сквозь стиснутые зубы:

— Конечно.

У меня нет времени поднимать этот вопрос, потому что мы уже выходим из лифта в дом Ло. Он машет охраннику, стоящему снаружи, и ведет нас вверх по лестнице, как будто мы идем в его комнату, но как только мы исчезаем из вида, он ныряет влево, направляя нас к двери в конце коридора. Он прикладывает ключ-карту, и за дверью открывается еще одна лестница. Мы проскальзываем в открывшееся пространство и ждем, когда щелкнет дверь, закрывшись. Лестничная клетка настолько тесная, что едва ли хватает места для двух человек, стоящих бок о бок. Она поднимается всего на один пролет и упирается в еще одно открытое пространство, как то, в котором мы находимся сейчас — с двумя дверями: одна с правой стороны, а другая с левой. Предполагаю, они ведут на главный этаж, однако, от лестничной площадки отходит вниз еще один пролет, и я не уверена, куда ведет он.

— Хорошо, — шепчет Ло. — Кому-то надо остаться здесь в качестве караульного, или «караульной», как в твоем случае, Ари, — Он улыбается так, словно придумал умнейшую шутку на планете.

Я закатываю глаза.

— Смешно. Итак, кто остается здесь?

— Что ж, не должен ли это сделать ты, Ло? — спрашивает Джексон. — Предполагается, что именно у тебя есть доступ к лестничной клетке?

— Я думал об этом, но если нас здесь поймают, то будет лучше, если словят именно Ари или меня, чем тебя.

Я могу видеть, как Джексон начинает понимать логику этого суждения, и в конечном итоге он кивает.

— Отлично, но какой у нас сигнал тревоги?

Ло ухмыляется.

— Зачем что-то придумывать? Кричи, и мы поймем, что кто-то идет.

Джексон смотрит так, словно он готов ударить Ло, но вместо этого сжимает зубы вместе.

— В таком случае, уже идите. Поторопитесь.

Мы проходим вторую лестничную площадку и спускаемся по следующему пролету, прежде чем я тяну Ло за руку, останавливая его.

— Что это было? — шепчу я.

— Спроси его, — Затем он прислоняет палец к губам. — Мы почти на месте.

Ло спускается на носочках по последнему лестничному пролету, который заканчивается еще одной площадкой. Внизу три двери: справа, слева, и прямо перед нами двойная дверь. Он проводит ключ-картой возле двойной двери и проводит меня в личный кабинет президента Картье. Комната погружена во мрак, горит только несколько крошечных лампочек, и хотя здесь нет никого кроме нас, я все равно не могу избавиться от холодка, пробегающего по позвоночнику. Это слишком рискованно.