Чтение онлайн

Когда один такой лист дошел до Кузьмы, он с удивлением убедился, что это вовсе не рисунок, а приклеенное к бумаге настоящее насекомое, правда, составленное из мельчайших клочков и кусочков. Отсутствовавшие фрагменты крыльев, ножек и усиков были тщательно домалеваны красками соответствующего цвета.

Гости рассматривали насекомых не без интереса (многие видели такое чудо впервые), но, судя по оживленному шушуканью и недоуменным взглядам, никак не могли взять в толк, зачем все это метростроевцам нужно. Ясность внес начальник медотдела:

– Все, что вы здесь видите, было извлечено из желудков летучих мышей. В основном это ночные насекомые. Бражники, совки, мотыльки, моли. Есть, кроме того, комары и жучки. Прошу обратить внимание на размеры насекомых. В среднем они превышают норму в полтора-два раза. Крылья у обыкновенной бабочки достигают размаха в семь сантиметров. Такие гиганты в наших краях раньше не водились. Добыть их летучие мыши могли только за пределами Шеола. Из этого факта можно сделать несколько интересных выводов. Первый – на поверхности земли продолжают жить насекомые, а значит, существуют и растения, служащие для них пищей. Второй – за несколько десятилетий, прошедших после Черной Субботы, размеры насекомых сильно изменились в сторону увеличения, что указывает на наличие некоего неизвестного мутагенного фактора. Третий и самый главный – летучие мыши способны без всякого ущерба для себя проникать за Грань. У экземпляров, подвергнувшихся вскрытию, никаких патологических изменений выявлено не было…

– А попроще сказать можно? – перебил его папа Клин.

– Можно. Растительная и животная жизнь за пределами Шеола сохранилась, хотя и подверглась не совсем благоприятному воздействию каких-то внешних сил. Например, химических веществ. Или радиации. Но на существ, выходящих на поверхность лишь периодически, эти силы заметного влияния не оказывают.

– Что скажет по этому поводу крупный специалист по летучим мышам Кузьма Индикоплав? – Если начальник медотдела, фигурально говоря, нанес нокаутирующий удар, то начальник планового отдела собирался добить ошарашенного выползка ногами.

– Для меня это новость. – Кузьма и в самом деле был ошарашен. – С фактами, как говорится, не поспоришь… Если только это не мистификация.

– Можете разломать любое насекомое и убедиться, что никакого подвоха здесь нет. Ради чего нам марать себя низкой ложью?

– Вот уж не знаю… Но тогда придется признать вашу правоту.

– Человек может пройти путями, которыми пользуются летучие мыши?

– Почему бы и нет.

– Как найти эти пути?

– Сначала нужно найти пещеру, где обитают выпотрошенные вами летучие мыши.

– Допустим, мы ее нашли. Что дальше?

– А дальше нужно просто установить за летучими мышами наблюдение. Свои постоянные пути они обычно метят пометом. Хотя в тех местах, где много мха, помет исчезает в считаные дни. Но это не суть важно. Летучие мыши не химеры, выследить их особого труда не составит.

– Видите, как все просто!

– Даже чересчур. – Кузьма по-прежнему не разделял чужого оптимизма. – Летучие мыши всегда старались держаться от Грани подальше. Вблизи от нее они теряют способность к полету. Машут без толку крыльями, кувыркаются, падают. Трудно представить, чтобы такие осторожные и чуткие звери сунулись туда, где их подстерегает явная опасность.

– Из сказанного вами следует лишь то, что какая-то часть летучих мышей научилась преодолевать свой страх, – возразил начальник планового отдела. – Крысы ведь наловчились таскать приманку из ловушек. Не исключено также, что Грань не является каким-то цельным образованием. Ведь даже в нашей коже имеются поры. Стоит только любому отверстию в грунте, будь то выход туннеля или устье пещеры, совместиться с прорехой в структуре Грани, как сразу появляется возможность выбраться на поверхность.

– Хорошо, если бы так, – сказал Кузьма. – Но только не верится, что выползки на такое отверстие ни разу не наткнулись.

– Значит, вы будете первым. В случае удачи обещаю назвать его в вашу честь. Нора имени Кузьмы Индикоплава! Разве не звучит?

Кто-то рассмеялся, кто-то скривился, кто-то лишний раз перекрестился, но уже следующее сообщение начальника планового отдела отвлекло внимание присутствующих от скромной особы Кузьмы.

– На этом можно и закончить, – объявил он голосом человека, все заботы которого разом улетучились. – Завтра соберемся пораньше и обсудим некоторые практические вопросы.

Однако, паче чаяния, это предложение не встретило поддержки среди гостей. Перекусить темнушники еще соглашались, но от ночевки категорически отказывались. Их поддержали и светляки.

Никакие уговоры метростроевцев на этот раз не подействовали, и решено было после недолгого перерыва продолжить совещание, дабы принять согласованное и окончательное решение.

Каждая из высоких договаривающихся сторон предпочла откушать уединенно да еще своими собственными припасами. Это лишний раз напомнило о царящей в Шеоле атмосфере всеобщего недоверия, которое не могли рассеять ни показное гостеприимство метростроевцев, ни долгие часы взаимного общения, ни наметившаяся общность интересов.

В зале заседаний остался один Кузьма, которому на сей раз подали вполне приличную пищу, кроме обязательной размазни из мха, содержавшую также грибы и даже кусочки жареного мяса.

Впрочем, Кузьме было не до еды. За последние несколько часов он узнал больше, чем за иной год, и всю эту груду разноречивой информации нужно было как-то осмыслить, разложить по полочкам, отделить зерна от плевел.

Если верить темнушникам, беда пришла с неба, возможно, даже из-за пределов атмосферы. Но стоит ли доверять нескольким обрывочным фразам, тем более произнесенным на чужом, малопонятном языке? А если американец имел в виду что-то совсем иное – надвигающийся ураган, например?

И что это за загадочные хлопья, похожие не то на снег, не то на тополиный пух, соприкосновение с которым выводит из строя вентиляторы и губит людей? Получается, что рассказ Фуцела о карманнике, сгинувшем в августовской метели, не выдумка, а реальный факт.

Много непонятного было и в строительстве того самого злосчастного туннеля. Почему метростроевцы ошиблись в счислениях? Почему в последний момент отказали приборы? Какая такая пемза оказалась в холме, насыпанном вручную еще в древние времена?