Грех
Шрифт:
Голицын откровенно скучал. Поигрывая брелком с нарисованными голыми тёлками — подобные игрушки отбирали у всех в лицее, кроме него. Это создавало притягательный образ высокого статуса — а вам, соплякам, до меня не дотянуться, выкусите и завидуйте, лохи.
Вот интересно, что он нашёл в этой Машке? Да, фигуристая лошадь, но глаза холодные как прицелы, а в голове уже всё расписано на годы вперёд: вот Ковалева охмурит какого-нибудь простофилю побогаче, разведётся с ним и оттяпает половину состояния, избивая его сковородкой за отказ выплачивать супружеский долг в двойном объёме. Будет прикольно, если ее жертвой падет Паша.
Хм! Лиза не удержалась и засмеялась от такой мысли. Она удивлялась, какие сюжеты порой стучались в её светлую головушку, крутились и шептали ей интересные повороты про всех знакомых.
Кроме Макса — его почему-то Лиза не могла прочитать, поэтому немного побаивалась этих неловких, но настырных, порывистых ухаживаний. Он был гораздо умнее её, а значит, им не получится крутить как обручем.
Но парниша интересный — факт. Сгодится как запасной вариант, если идея не прокатит. А вообще, чего она снова о Романове вспомнила?! Решила ведь уже, что чудаковатый геймер не ее поля ягода!
— Чё ржёшь, Лизка? — хмыкнул Паша. В его мутноватых глазах промелькнуло желание поразвлечься и прогулять сдачу последнего норматива по физре, бегая гусиным шагом с этими долбонавтами-выпускниками.
— О тебе вздыхаю, Пашенька, — пропела Лиза, удивившись собственной смелости. Было бы неплохо поставить на место борзую Машку, закадрив красавца на вечеринку одного. От неё никто не ожидает, а значит, успех гарантирует «плюс тысячу в карму», если не больше. Королева удавится от ревности, если Лиза отобьет у нее Пашу!
— А я думал, сиськи чешутся! Хм! — грубо усмехнулся Пахан.
Лиза покраснела и смутилась от глупого прикола. Но решила не сдаваться, а поддержать высокоинтеллектуальный разговор дальше.
— Ну а что же им делать ещё, родной? — артистично вздохнула она, томно опустив длинные ресницы. — Ты на меня внимания не обраща-а-аешь. И вообще, тобой Машка вертит как хочет. Беда с вами, красавцами.
— Эт ещё надо посмотреть, кто кем вертит, Лизка, — как она и добивалась, в его голосе проснулись знакомые опасные нотки, значит, заглотил наживку.
— Так ты смотри, куда надо, Пашенька, — улыбнулась Лиза, плавно развернулась к женской раздевалке и покачивая бёдрами, поплыла к двери. — Если понадобится девушка, которая будет ценить не за понты и статус, а как парня — зови, не стесняйся. — и послала ему воздушный поцелуй.
Настроение мигом поднялось от этого невинного флирта, словно она уже отбила такого кавалера у самой Ковалёвой. Всё-таки мальчишки такие предсказуемые — подколешь их, а они всегда выдают одну эмоцию как деревенские телята. Прикольно, как в компьютерной игре, о какой ей с таким жаром рассказывал Макс.
— Чё? — Пашка набычился, привычно сжав кулаки, но эта овца, хихикая и показав язык, уже скрылась в комнате. В его голове тут же взорвалась осколочной гранатой мысль, обрисовав Лизку в темноте женской раздевалки. Вот она снимает куртку, вешает её и… что там эта шкура сказала, Машка вертит им? Самое время повертеть одну лицемерную тихоню, у которой в омуте сучки водятся. Он с ухмылкой вошёл в раздевалку и рывком привлёк Лизу к себе.
— Ты что, Па-а-ша! — задыхаясь, обомлела она. Руки Голицына напоминали грабли, тискающие её грудь. — Нас же увидят! Тут преподы! Эй! Пусти! Ай! Пусти! Пожалуйста!
— Да мне насрать. Ты думала, я с тобой шутки шутить буду? А?! — он одним движением развернул визжащую девушку к себе спиной, заломил до хруста руку, наслаждаясь её беспомощностью. Она трепыхалась как бабочка, которых он ловил в детстве, протыкал иглой, любуясь, как они дёргаются на картонке.
Сначала Пахан не хотел с Сокольской ничего делать, просто потискать от души и отпустить в соплях. Но вид задранной юбчонки, обнажающей стройные голые ноги, всё сильнее распалил его.
— Пусти! Пожалуйст-а-а-а! — взмолилась Лиза, и тут её дыхание оборвалось, когда Пахан рванул её за волосы так, что она изогнулась, а из глаз брызнули слёзы. Хотелось громко позвать на помощь, но крик застрял в горле пульсирующим комком.
Невинный флирт и игра с огнем обернулись для наивной Лизы катастрофой.
— Конечно, отпущу, шлюшка, — прошептал ей на ухо Пашка. — Только скажи: «Я твоя сучка! Я хочу тебя!». Ну?! — он погладил её волосы пятерней как только что купленного породистого щенка, ухмыляясь от того, как трясётся эта недотрога. Ой, какой смелой и дерзкой умняшкой-борзяшкой она была около раздевалки, а когда схватили за жопу — вся борзота мигом слетела. Сейчас разревется у него на глазах. Белые трусики сверкнули перед глазами, и Пахан с наслаждением шлёпнул её по маленькому круглому заду так, что у Лизы зазвенело в голове. Пятерня Пашки напоминала небольшую лопату.
— Я… я… а-а-а-й! — в раздевалку заглянули две девчонки со второго курса, но увидев Голицына, поймавшего очередную жертву, тут же мышками юркнули обратно. Не хватало ещё оказаться на месте этой овцы.
— Не-е, ваще не натурально. Ты меня не любишь, Лизяндра. Не веришь в чистые чувства. Не хочешь меня, разбиваешь мне сердце, — ржал он, тиская свободной рукой девичий зад. — Тебе что, принц нужен на белом козле? Ну! Включай всё своё обаяние, даю тебе последний шанс: «Я хочу тебя, Паханчик! Я твоя послушная сучка!!!»
— Я-а-х… я… кхочу… я-ах, — прохрипела Лиза.
Сердце вырывалось из груди, а в глазах темнело всё сильнее от медвежьей хватки этого придурка. Ещё немного — и она просто задохнётся, а урода отмажет мамаша. Ещё припишет, что это она домогалась до её сынули.
— Йа-йа! Ферштейн? — загоготал Пахан, продолжая удерживать её за волосы как куклу. — Ист дас фантастиш, Лизхен? — Он прижался к ней и начал резко двигать бёдрами вперёд, вообразив себя крутым порноактёром. — Фан-тас-тиш! Йя! О-о-о, йя! Фан-тас-тиш! Фан-тас-тиш-ш-ш!!!