Чтение онлайн

Елена заглянула в комнату сына и впервые за эти два дня вздохнула с облегчением. Коля спал, нахмурив брови, словно был недоволен тем, что оказался дома. Ей так хотелось подойти, поцеловать его, прикоснуться, но она боялась, что сон его недостаточно глубок. Проснется. Сейчас она не готова говорить с ним. Завтра, все разговоры завтра. Елена осторожно прикрыла дверь. Пусть спит. Потом вошла к Филиппу. Разметавшись по постели, он спал, как всегда, на спине с полуоткрытым ртом. Елена поправила сползшее одеяло, постояла с минуту и на цыпочках вышла из комнаты. Ей тоже пора спать. Прижав руку к животу, она почувствовала легкий толчок и улыбнулась. Малыш настаивал на отдыхе.

Этим событиям уже девять лет. Елена смотрит на фотографию Николая. Красивый молодой человек с жестким взглядом. Такой добьется своего. Ее школа! Ее школа или его гены? Что сильнее? Этот вопрос мучает ее все годы. Мама права: чужой ребенок непредсказуем. Однажды он уже доказал это. Стоп! Она подумала о своем сыне как о чужом ребенке. Снова. Какой же он чужой? Все эти годы она была его матерью. Спасла его. Он ведь мог замерзнуть до смерти! Елена вздрогнула. Сколько раз ей снился ужасный сон, в котором она не могла разбудить уснувшего младенца. Что произошло в жизни его матери, если она была вынуждена поступить так жестоко? Наверняка она надеялась, что кто-то найдет ненужного ей ребенка. Не в лесу же она его бросила.

Деревская в который раз попыталась найти оправдание для незнакомой женщины. Она твердо верила в то, что не должна думать о ней плохо. Одному Богу известны обстоятельства, заставившие ее выбросить собственного ребенка. А этому ребенку повезло. Он нашел свою семью. Кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы в тот морозный декабрьский вечер Елена не подобрала его? Да и была бы она у него вообще-то, эта судьба?..

В то время Елена только начала работать на «скорой». Елена Максимовна возражала:

– Наработаешься еще.

– Мам, я хочу работать.

– Успеется. Всему свое время.

Но Елене было мало учебников. Она торопилась на практике понять, что же такое спасать человека. Ей не хватало реальности ощущений. Лучшего места не найти. Ее взяли сестрой в одну из бригад «Скорой помощи». К тому же какая-то прибавка к семейному бюджету. Сидеть на шее мужа она не собиралась. Иван не был в восторге от ее решения:

– Тебе же придется работать по ночам!

– Ванечка, так надо.

– Теперь у тебя есть я, забыла?

– Ну что ты.

– Лен, ты себе усложняешь жизнь. Мало у тебя забот? Интернатура, дом, семья.

– Я хочу приносить пользу. Как можно больше пользы, понимаешь? – Она поцеловала его, мечтая, что когда-нибудь он оценит ее поступок по достоинству. Он должен понять, какая у него удивительная жена.

– Ленка, ты не меняешься.

– А ты хочешь, чтобы я стала другой?

– Не знаю, – вздохнул Иван.

– Скажи, какой?

– Не нужно ничего менять.

– Ты меня любишь? – Раньше он часто говорил об этом, теперь приходится спрашивать.

– Люблю, люблю. Идеальная ты моя.

Иван гордился женой. Считал, что ему повезло. Молода, красива, умна. Он на самом деле любит ее, только вот семейная жизнь все меняет. Он как-то очень быстро перестал замечать прелести жены. Говоря честно, Деревской уже не понимал, зачем так настойчиво добивался этой женщины. Он поторопился. Его мужское самолюбие требовало новых побед. Для него эмоциональная окраска в любви играла очень важную роль. Как истинный ценитель красоты (каковым он себя считал), Иван прежде всего получал удовольствие эстетическое. Теперь, когда Елена перестала быть запретным плодом, он стал обращать внимание на не менее красивых, но более сексуальных женщин, оказывающихся в его поле зрения. И как обычно бывает, словно почувствовав эти перемены, жена стала более внимательной, менее ершистой. Вон ведь как в глаза заглядывает, сама просит сказать, что любит. А совсем недавно ее взгляд был полон нескрываемой иронии.

– Ты ведь не будешь дуться? Меня хватит и на дом, и на работу. У меня получится. Я должна, понимаешь, Ваня?

– Знаю, не можешь ты иначе, потому и не отговариваю.

С первых же дней Елена поняла, что взвалила на себя тяжелую ношу. Она переоценила свои силы. Учеба, работа, дом. Елена валилась с ног от усталости, но не жаловалась, считая, что закаляет себя, свой характер. Она не могла признаться в том, что ей нелегко. Романтический налет быстро улетучился. Едва подавляя раздражение, Елена поднималась ни свет ни заря. Больше всего страдала от недосыпания. Да и Деревской все чаще намекал, что ему хочется, чтобы жена была более энергичной в постели. Елена так уставала, что ей было не до сексуальных радостей. Нет, она не отказывала Ивану в близости, но это стало механическим выполнением супружеского долга. С каким удовольствием она бы просто устроилась на мягкой подушке, укрылась и уснула. Желанный сон. Усталость накапливалась, выливаясь в беспричинные приступы раздражения, апатию.

– Ты какая-то взвинченная, – замечала Елена Максимовна. Она ждала от дочери признания, чтобы выдать любимую сентенцию «Я ведь тебя предупреждала!».

Но Лена ни за что не признавалась в слабости. Это доставит матери удовольствие. Нет, только не это. Гораздо важнее, чтобы Иван не осуждал ее. Он ведет себя деликатно. Как будто ждет, когда же лопнет ее терпение, настанет предел ее силам. По крайней мере, Елена благодарна ему за то, что он ни на что не жаловался и обходился без комментариев.

Работа, учеба, заботы по дому. Усталость подходила к критической отметке. Она чувствовала, что силы на исходе. Изматывающий ритм мешал ей жить. Все приходилось делать с невероятным напряжением. Значит, она оказалась неженкой, слабачкой, которая не может вписаться в более плотный график. Это злило Елену.

– Лен, у тебя все в порядке? – продолжая что-то писать, однажды спросил Иван.

Устроившись на кухне, Деревской краем глаза следил за тем, как жена готовит ужин. Происходящее напоминало ему сцену из комедийного фильма: молоко убежало, жаркое пригорело, соль на столе и на полу. Кажется, соль стала последней каплей.

– Ты почему спрашиваешь? – Фальшиво веселый тон Елены не соответствовал ее измученному виду.

– Мне показалось, что у тебя все валится из рук.

– Ты верно сказал. Тебе не кажется. – Иван не отрывался от своих записей. – Тебе не стоит работать на кухне.

– Мое присутствие тебя раздражает?

– Нет, но и не помогает.

– Хорошо, это в последний раз. Только хочу заметить, раньше ты сама просила меня об этом.

– Да? – удивилась Елена.

Иван не лгал. Что-то в ней надломилось. Она в очередной раз проигрывала неравную битву и ругала себя за неудачную попытку. Какие усилия она прилагала – Елена знала только сама. Стоило ли так перенапрягаться? Наверное, стоило. Молодой организм – забавная штука. Елена не заметила, как втянулась в ставший привычным ритм. Усталость, конечно, была, но ушла безысходность.