Чтение онлайн

В этот момент в комнату вошла пожилая женщина, вытирая на ходу руки о белый передник, повязанный вокруг талии. Она была худощавой, с такими же черными волосами, как у Вивьен, а на ее морщинистом лице сияла добрая улыбка. Наверное, это и была ее бабушка, знаменитая колдунья!

– Я работала в саду и не слышала, как ты вернулась, Вивьен, – начала она, но тут заметила Эйдана. – Так, я смотрю, у нас гость? – спросила женщина и посмотрела на него теплым взглядом, как будто давным-давно знала его.

Вивьен сказала:

– Бабушка, это Эйдан Кавана. Я встретила его на берегу. Эйдан, это моя бабушка, Агги Джойс.

– Потомок одного из местных племен Голуэя, – выпалил Эйдан, думая о том, способна ли она и вправду накладывать заклятия. Мальчик вежливо пожал протянутую ладонь, осторожно переложив драгоценную раковину в другую руку.

Агги усмехнулась и сказала:

– Ну, я смотрю, ты уже все знаешь. Похоже, Вивьен опять хвасталась. – Она кинула на внучку сердитый взгляд, а потом повернулась обратно к Эйдану: – Вы пришли как раз вовремя, мистер Кавана из Кэшелвуда, чтобы выпить с нами чаю. Вивви, неси чашки.

Вивьен побежала накрывать на стол, и Эйдан последовал за ней в маленькую кухню, где тут же нашел источник восхитительного запаха. В чистой гостеприимной комнате стоял большой и крепкий деревянный стол, который окружали разные по форме и размеру стулья. Кухня явно была сердцем этого дома.

Эйдан молча уселся на красный стул и широко открытыми глазами смотрел, как бабушка и внучка суетились на кухне, наполняя ее смехом и весельем. Агги поставила перед ним тарелку свежеиспеченного хлеба со сливочным маслом и чашку горячего чаю с сахаром. Вивьен забралась на полинялое желтое кресло рядом с ним и без особых церемоний принялась за еду. Агги села за стол напротив них.

Эйдан никогда в жизни не ел на кухне! На самом деле повар в Кэшелвуде постоянно выгонял его оттуда. Как правило, он принимал пищу наверху, в своей комнате. По настоянию мамы он также порой ужинал вместе со своими родителями в формальной и давящей атмосфере их парадной столовой, где не произносилось ни одного приятного слова. В общем, время еды никогда не вызывало в нем приятных чувств.

Но сейчас... Этот маленький дом казался ему раем! Агги и Вивьен непринужденно разговаривали и даже смеялись, пока пили чай и ели хлеб. Их простая трапеза превратилась в радостное событие. Впервые в своей жизни Эйдан чувствовал в душе тепло и спокойствие, как будто он наконец вернулся в свой настоящий дом, где все было родным и знакомым.

Вивьен рассказывала, как они встретились на пляже и как помогли Энни, бедной больной девушке. Также она, не церемонясь в выборе слов, высказала бабушке все, что она думала о тех местных ребятах, которые издевались над ее подругой.

– Ох, бабушка, они обращались с Энни ужасно, просто отвратительно, – говорила Вивьен. Ее ярко-синие глаза сверкали от гнева. – Они обзывали ее самыми грубыми словами и забрали у нее костыль. А еще они толкали ее, пытались сбить с ног. Бедняжка даже расплакалась. Эти братья Фостеры меня ужасно злят!

– Что ж, дорогая, ты правильно поступила, что положила этому конец. Мы должны помогать тем, кому повезло в жизни меньше, чем нам.

Тут заговорил Эйдан:

– Вивьен сказала, что наложит на них заклятие, если они не перестанут мучить Энни.

– Неужели? – Агги подмигнула ему.

– Нет, я такого не говорила. Я просто дала им знать, что моя бабушка может наложить на них заклятие, – поправила его Вивьен с удовлетворенной улыбкой. – Не моя вина, если они поверили мне!

Агги рассмеялась и перевела взгляд на Эйдана.

– Что ж, юный Кавана, расскажи нам немного о себе. – Она тепло улыбнулась ему, побуждая его говорить.

Эйдан пересказал им свою довольно скучную жизнь в Кэшелвуде так коротко, как только было возможно:

– Я живу вместе с папой и мамой. Каждый день у меня бывает много уроков с моим домашним учителем. Скоро я уеду в школу в Дублине.

– Звучит серьезно для десятилетнего мальчика, – сказала Агги, одобрительно глядя на него.

Эйдан боялся, что Вивьен расскажет бабушке о том, что он назвал свой дом тюрьмой. Сейчас ему не хотелось объяснять, почему он произнес эти слова. Эйдан нервно посмотрел на Вивьен, но она молчала.

– Спасибо за угощение, миссис Джойс.

– О, ты должен называть меня Агги. Все так меня называют, иногда даже Вивьен. Будет справедливо, если ты тоже будешь так делать.

Эйдан кивнул головой, радуясь тому, что его так тепло приняли в этом новом и удивительном для него мире.

– О, спой для нас, бабушка! – воскликнула Вивьен и захлопала в ладоши от возбуждения. – Эйдан, ты же хочешь послушать ее, ведь так? – Она побежала к маленькому пианино в углу комнаты и поставила перед ним стул.

– Хорошо, – с улыбкой согласилась Агги, – но тогда Вивьен будет петь со мной.

Эйдан как завороженный опустился в кресло, обитое материей с цветочным рисунком, на которое ранее забиралась Вивьен, и стал слушать, как она пела веселую песню, а бабушка подыгрывала ей на пианино. Им явно нравилось бывать вместе, и, судя по всему, они проводили вдвоем немало времени. Эйдан смотрел на пожилую женщину и маленькую девочку с непонятной тоской в сердце. Он вдруг задумался, много ли есть таких же семей, как эта, где существует близость, и взаимопонимание, и тепло, где люди любят проводить время в обществе друг друга. Может быть, холодность, которая царит в его семье, является исключением?

Потом Вивьен с бабушкой настояли на том, чтобы он выучил эту песню и исполнил ее вместе с ними. Эйдан радостно присоединился к ним, но сначала больше смеялся, чем пел. Они все-таки заставили его пропеть пару куплетов, поскольку им понравился сильный голос Эйдана. Тогда он начал делать это так громко, как только мог, пока все трое не взорвались смехом.

– Ну, юный мистер Кавана, тебе понравилось у нас в гостях? – спросила Агги, когда их музыкальный перерыв подошел к концу.

– Я никогда не был так счастлив, как у вас в гостях, – честно сказал Эйдан. На самом деле этот день казался ему самым лучшим, какой был у него в жизни. Общаясь с ними, он избавился от чувства одиночества, которое мучило его, хоть сам Эйдан и не сознавал этого. Вивьен и Агги вели себя с ним так, как будто он стал членом их семьи.