Грешница
Шрифт:
– Я только что понял, что Блер, как и ты, почти не пользуется магией. Интересно, почему?
Сантера хрустнула сцепленными пальцами:
– Не может она. Второсортная же. Такие умеют что-то одно, но зато с рождения и в совершенстве.
– Грубое название, – осторожно заметил Геб.
– Ну, так не я придумывала. Они ведь не маги вовсе. Просто дети, чьи родители баловались магией. Могу с точностью сказать, что по материнской линии у Блер кто-то пытался извести соперницу. Вот и аукнулось через поколение.
– Выходит, каждое мое колдовство имеет последствия? А в Горцении ничего об этом не говорили!
– Надеялись, что вы сами догадаетесь. И не дергайся так! Опять мутить будет! Ума не приложу – откуда такая выносливость? Ты же дохляк.
– Зато упрямый.
Ведьма довольно хохотнула:
– И то верно. Но все же отдохни. А я пойду. На такую ораву еды не напасешься. Уверена: ни один из этих проходимцев охотиться толком не умеет.
Большинство магов едва ходили от слабости и не могли сотворить даже самого простейшего заклятия. Сантере казалось, что они будут балластом, притом опасным и нестабильным. Жить рядом с кучкой напуганных раненых колдунов – это все равно что играться со спичками, восседая верхом на пороховой бочке.
Но мальчишка решил иначе и пообещал, что все будет под контролем. Он даже сумел убедить остальных, что выгоднее держаться вместе, чем отдавать жизни за иллюзорную возможность.
Что ж, это его решение, и ведьма больше не собиралась навязываться. Сможет удержать в узде эту компанию неудачников – будет героем и вернется домой с победой. Не сможет, и ему придется признать ее правоту. Главное – не слишком расслабляться. А то удара в спину не избежать.
Так прошло еще два дня. Со временем они познакомились со всеми выжившими участниками. В основном это были люди из глубинки и те, кому опостылела рутинная жизнь. Странное дело, из сильных магов уцелела одна Ир-ва, но она была не в себе, почти не разговаривала, отказывалась принимать пищу. Лишь трясла растрепанной, частично лысой головой, сидя в самом темном углу поляны.
Несколько раз на их лагерь нападали хищники, но магам кое-как удавалось отбиться. Среди выживших оказался бывший травник, который проверял все продовольствие, что приносили остальные. Благодаря ему многие избежали пищевых отравлений и других неприятностей – в джунглях водились тучи ядовитых насекомых и змей. Взамен расколотых при сражении камер прилетали новые. Эта шумная стайка стеклянных глаз скользила над озером и снимала все, что попадется.
Сантера совсем отдалилась от дел и, как большая кошка, день-деньской проводила на деревьях. Она забиралась повыше, наблюдала оттуда за поляной возле озера, прислушивалась к звукам диких джунглей и ждала, когда закончится последнее испытание гильдии.
Участники испытаний старались не думать о том, что ждет их в конце. Эту тему обходили стороной, хотя многие догадывались, что победителем станет Геберт. Ведьма сама приложила руку к распусканию слухов о его невероятной силе – это помогало избавлять некоторых авантюристов от искушения.
Все шло гладко и мирно. Буря разразилась лишь на пятую ночь их пребывания на Диких землях.
Сантера приказала выставить часового, а сама вскарабкалась по покрытому мхом, скользкому стволу дерева на любимый широкий сук. Духота и влажность тропиков изматывали ее.
Вдалеке приятно шумело море. Гладь Стик-тилана походила на темное зеркало, в ней отражалось бархатное звездное небо. Люди внизу укладывались спать, зато просыпались ночные горлопаны – так прозвали маленьких пташек, орущих по ночам исключительно дурными пропитыми голосами.
Мысли невольно возвращались к Продавшейся. Выходит, не такие уж они и неуловимые, эти бестии. Впервые Сантера услышала о существах, способных путешествовать по Спирали, так же как и о карманниках, от наставницы. Та рассказывала о них неохотно, явно говоря меньше, чем знала.
…Они играют свою роль, понимаешь, дитя?
Тощая женщина с властным лицом и такими же манерами нервно дергает плечом. В маленькой темной комнате становиться теплее. В камине горит ровное синее пламя.
– И что с того? Я должна их простить? – Слова девочки, сидящей в кресле, полны холодной ярости.
– Не говори, пока тебя не спрашивают!.. Больше уважения, anarcia. – Наставница остывает так же быстро, как вспыхивает. Но это не помогает унять боль, металлическим ежом свернувшуюся в пищеводе. – Пока это лишь предположение. Напасть на вас могли и не они.
– И все же? Что за роль, кто такие эти Продавшиеся?
– Фигуры одной из двух извечно борющихся сил. Не простые пешки, но и не ферзи. Они могут слышать шепот первоисточника.
– А дальше?
Зеленые глаза вспыхивают алчным огнем, но наставница не спешит утолить ее любопытство:
– Сама узнаешь, когда придет время. Ты должна расти и впитывать знания. Ты помнишь об этом?
– Да, госпожа. – Она склоняет голову в равнодушном поклоне. Пускай карга потешит свое самолюбие.
Наставница довольно улыбается и начинает заводить старую песню:
– Спираль так стара. Пришло ее время. Мир вокруг нас должен быть изменен. Я жду того мига, когда ты обрушишь человеческие устои, фальшивую Истину и сотрешь из Летописей Сущего старые записи…
Сантеру окликнули. Ведьма неохотно открыла глаза, вырываясь из цепких пут воспоминаний, и свесилась вниз. На бугристых корнях, задрав голову кверху, сидела баньши.
– Не вопи. Меня пугают все громкие звуки, которые издаю не я.
– Спустись, я хочу поговорить. – Блер выглядела непривычно серьезной.
Сантера усмехнулась и спрыгнула с ветки. Остановилась в миллиметрах от ее лица, зацепившись руками за одно из уплотнений на коре. Баньши вытаращила и без того большие глаза и медленно сползла на землю.
– Чего хотела, малахольная? – поинтересовалась ведьма, повисая вниз головой.
– Сказать спасибо…
– Что?
– Вы не бросили меня.
– А при чем тут я? Это рыжик тебя спас. Он вообще такой. Котят, щенков, бездомных ведьм, международных преступников – всех домой тащит, кормит, а после перевоспитать пытается…