Грешница
Шрифт:
Надворного советника Иоакима Прокоповича Ломакина похоронили по православному обряду спустя три дня после кончины в ограде церкви села Луковичное. В последний путь его провожала блестящая команда кирасиров лейб-гвардии Его Величества полка, флигель-адъютант Его Величества граф Иван Львович Татищев, губернский секретарь Сидор Иванов, провинциальный секретарь Василий Долгоруков и многие местные неофициальные лица, представляющие все основные сословия Российской империи.
После прощания, отпевания и похорон, состоялись поминки, затянувшиеся по здешнему обычаю на два дня. Не смотря на то, что покойного почти никто не знал, а многие даже никогда не видели ни живым, ни мертвым, провожали его широко, с истинно русским размахом. О покойном надворном советнике, было пролито много слез, и сказано еще больше теплых слов, так что, мне кажется, Иоаким Прокопович должен был остаться довольным. И еще у меня была надежа, что он, при случае, замолвит за меня словечко перед Господом.
В конце недели, когда все дела, наконец, завершились, мы начали, не торопясь, собираться в дорогу. Семья станционного смотрителя, провожая меня в неведомый путь, плакала навзрыд. Даже сам Иван Семенович, украдкой смахнул скупую мужскую слезу. Я обнялась и расцеловалась со всеми новыми друзьями и, напутствуемая крестными знамениями и пожеланием удачи, села в свою тюремную карету.
Там еще пахло табаком моего прежнего тюремщика и, возможно, витал его дух. Только он теперь и мог сопровождать меня до самого Петербург.
Я вольно устроилась на широком каретном диване и ждала когда тронутся кони и повезут меня на мою Голгофу, как вдруг открылась дверка, и в ней показалось симпатичное, немного смущенное лицо граф Иван Львович Татищев.
– Простите меня, сударыня, – виновато сказал он, – у меня внезапно захромала лошадь, и я оказался в совершенном конфузе. Не будете ли вы возражать, если я составлю вам компанию до ближайшей кузницы?
Я тоже немного смутилась, но вежливо ответила:
– Если у вас в том такая нужда, граф, то я согласна, извольте садиться.
Что он в это время думал, на что надеялся, я постаралась не услышать.