Чтение онлайн

— Ну и?

— Так вот, похоже, что с тех пор, когда Кавим получил свое звание кое-что успело поменяться. Все чаще среди знати находятся те, кто считает своим долгом вызваться принимать вступительный экзамен.

— С чего бы это? — Такая новость действительно сумела удивить Астала, и на короткое время он позабыл о своем подступающем унынии.

— Да кто их разберет, — безразлично пожал я плечами. — Слухи говорят, что многие местные нобили всерьез обеспокоены упадком, царящим в стенах Дивинатория. Мол, и Владеющие теперь выходят из этой Альма-матер гораздо слабее, чем даже тридцать лет назад, и набирают нынче всяких проходимцев, которых в былое время не допустили бы и на порог. И все эти речи, ясное дело, не проходят мимо ушей их отпрысков. И вот теперь детишек аристократов нередко можно встретить на тренировочных площадках, уничтожающих потенциальных Аколитов и их надежды на обучение здесь. Смекаешь?

— Хм… неужели у знати в кои-то веки проснулась совесть?

— Да какая совесть, Астал, — скривился я, словно лимон укусил. — Побойся Воргана такие вещи говорить. Все гораздо проще. Их гнетет, что простолюдины, получившие ранг Владеющего, способны добиться признания в обществе. Взять того же мастера Валада. Он ведь не аристократ. А как думаешь, что чувствуют высокородные, когда им приходится унижаться, чтобы упрямый старик принял от них заказ? Это обычная классовая борьба, когда привилегированное сословие всеми силами пытается удержать свое главенствующее положение и откинуть назад подбирающуюся к ним чернь. А сказки про упадок и ухудшающуюся подготовку Владеющих — это лишь повод, а то и вовсе откровенная ложь, призванная замаскировать истинные намерения.

Гигант долго молчал, обдумывая все то, что я ему сказал. И я почти слышал, как шевелятся и перекатываются мысли в его голове.

— Рискованные вещи ты говоришь, Данмар, — шепнул мне великан, наклоняясь к моему уху. — Я прошу тебя, не озвучивай больше таких идей нигде, особенно здесь, где полно знати, ладно?

— А ты не такой простак, каким хочешь выглядеть, Астал! — Отдал я должное смекалке воина. — У тебя настоящее чутье на опасные темы. Представляешь, что может случиться с империей, если в ней рванет бомба с идеями ленинизма?

— Знать не знаю, кто эти твои ленинизмы, и не хочу больше этого обсуждать! Ты, конечно, чертовски умный малый, Данмар, но если тебя услышат, то жди сразу вызов на Поединок Жизни…

Я с усмешкой посмотрел на здоровяка, лицо которого превратилось из смурного в откровенно обеспокоенное, но продолжать развивать подобную тему не стал. Хватит с него на сегодня…

— Просто будь готов, Астал, — сказал я ему уже без тени шутливости, — что твоим испытанием станет какой-нибудь расфуфыренный высокородный, по самую маковку закованный в зачарованные доспехи. Не подведи меня.

— Я прошел этот поединок одиннадцать лет назад, пройду и сейчас — буркнул воин и снова замкнулся в своих мыслях.

В любой другой день он бы не преминут сообщить о том, что тому, кто только и занимается с наставниками в светлых залах, не одолеть воителя, вкусившего горечь настоящей войны. Не сумеет белоручка, бережно взращенный в заботе и неге, тягаться с настоящим солдатом, который стирал до костей пятки во время пеших маршей, кому доспехи стали второй кожей и кого в сечу вел за руку сам Ворган. Ведь это будет не поединок умений и экипировки. Это будет схватка воли, в которой схлестнутся два разных мира.

По крайней мере, он неоднократно ранее делился своими соображениями именно в таком ключе. Возможно, этим он пытался убедить самого себя и внушить себе веру в собственные силы. А вот сегодня, за считанные минуты до часа «икс», Астал вдруг промолчал, яснее ясного дав мне понять, что он очень сильно переживает и нервничает.

— Извините, но дальше допускаются только претенденты. — Наш путь преградил мужчина средних лет, который выступал здесь в роли билетера. — Родственники могут подождать во внешнем саду, либо остаться здесь. На трибунах, к сожалению, свободных мест уже не осталось. Слишком большой наплыв участников в этом году.

Глядя на то, как сморщился Астал, которому и была адресована эта речь, я едва удержался от того, чтобы не засмеяться в голос. Но место и время было неподходящим для веселья, и обращать на себя лишнее внимание не хотелось.

— Я не родственник, — сердито ответил великан, — я хочу пройти вступительное испытание!

— Прошу прощения, — тут же посторонился мужчина, никоим образом не выдавая смущения возрастом моего спутника. — В таком случае, возьмите жетон.

Нам с Асталом протянули пару медных пластин овальной формы, на которых значилась площадка, где нам предстоит биться, и наш порядковый номер. Далее нам предстояло их зарегистрировать под своими именами, а затем ждать, когда нас вызовут на поединок.

Когда в толстых учетных книгах Дивинатория появились две коротких записи: «Астал, ратный сын» и «Данмар, сын кузнеца», я повернулся к великану.

— Ну что, расходимся?

Я должен был идти к первым воротам арены, а воина ждали у седьмых.

— Придется…

— Не кисни, — попытался я приободрить гиганта, — если я освобожусь раньше, то обязательно приду посмотреть, как ты унижаешь своего экзаменатора.

— Главное, чтобы меня не унизили… — подавленно отозвался воин, отчего растерявший весь свой запал.

— Ну-ка, отставить! — Шутливо рявкнул я, чем привлек несколько косых взглядов от юных претендентов в Аколиты. — Где твоя уверенность? Одиннадцать лет назад ты уже был на похожей арене, а сейчас вдруг струхнул?

— Нет, просто неспокойно мне чего-то.

— Астал, ты пройдешь. — С убежденностью в голосе сказал я. И у меня действительно в этом не было ни малейшего сомнения. Боевого опыта моему спутнику было не занимать, это факт. — Так что лучше беспокойся о том, где будешь прятаться от влюбленных в твою шрамированную морду сокурсниц, или как они тут называются. Может даже отхватишь себе юную аристократочку…

— Да ну тебя, — внезапно стушевался здоровяк после моей сальной шутки и смешно зарделся, — скажешь тоже.

На этой ноте мы разошлись в разные стороны, и я остался наедине с насмешливыми взглядами окружающих претендентов. Каждый здесь был старше меня на несколько лет и выше на голову, а в редких случаях и на все две. Я не наблюдал ни одной девушки или парня, которым на первый взгляд можно было бы дать меньше пятнадцати-шестнадцати лет. И когда я остановился неподалеку от распорядителя первой арены, ко мне вдруг подошел один из таких великовозрастных балбесов.