Чтение онлайн

Они оказались в длинном коридоре со скамьями вдоль стен. Здесь, решила Линда, им предстоит ждать. В коридоре было многолюдно, среди посетителей находились мужчины в длинных завитых белых париках и черных мантиях.

Ее адвокат окликнул одного из них:

— Это ваш дознаватель, мистер Браун.

Высокий импозантный мистер Браун обладал успокаивающим, гипнотическим голосом; он обсудил с Линдой вопросы, которые ему предстояло вскоре задать ей.

Она испытала слабость. Вся процедура казалась ей ужасной. У нее заныло в желудке. «Есть ли поблизости дамская комната?»— подумала женщина.

— По-моему, нам следует пройти в зал и посидеть там во время слушания дел, которые рассматриваются перед вашим, — сказал адвокат. — Это позволит вам познакомиться с процедурой.

Она покорно кивнула. Он ввел ее через обычную дверь в обычную комнату, и женщина испытала шок. Вместо большого, внушающего трепет зала, который она ожидала увидеть, Линда оказалась в скромном, заурядном помещении с шестью рядами скамеек для зрителей, слегка приподнятым столом для судьи и деревянной кафедрой для дающих показания. Все было ужасно. Люди находились близко друг к другу. Казалось, чья-то гостиная на день превратилась в зал для судебных заседаний.

Она села на жесткую деревянную скамью. Тщедушный мужчина отвечал на вопросы.

— Вы знали к этому моменту о связи вашей жены с мистером Джексоном?

— Да, сэр.

— Она собрала вещи и уехала из дому в тот же день?

— Да, сэр.

— Оставив вас с детьми, рожденными в этом браке, Дженнифер и Сьюзан?

— Да, сэр.

Слушание продолжалось, тщедушный мужчина бесстрастно давал показания.

Судья с задумчивым видом сидел за столом, кивая время от времени и поглядывая на присутствующих, точно старый мудрый филин. В заключение он еле слышно пробормотал:

— Прошение о разводе удовлетворяется. Дети передаются на попечение отца. Надзор за опекой возлагается на мирового судью. Следующее дело, пожалуйста.

Тщедушный бесстрастный мужчина внезапно расцвел в улыбке, расправил плечи и со счастливым лицом покинул комнату.

В следующем деле участвовала похожая на мышку блондинка, говорившая на кокни; она разводилась с Джо — судя по всему, весьма привлекательным секс-маньяком.

Несправедливо, подумала Линда, что мы, ни в чем не повинные люди, должны публично раскрывать в этой тесной комнате наиболее сокровенные стороны нашей жизни.

— Ваши супружеские отношения были вначале удовлетворительными? — спросил дознаватель.

— Я бы сказала, еще какими удовлетворительными! — ответила блондинка; из глубины зала донесся приглушенный грубоватый смешок.

Наконец подошла очередь Линды. Она с отвращением посмотрела на зрителей. Почему им разрешают сидеть здесь, смотреть и слушать процесс? Это бесчеловечно. Линда поклялась на Библии, и дознаватель начал задавать вопросы. Она отвечала тихим сдавленным голосом, глядя прямо перед собой. Адвокат представил какие-то документы судье, и тот бегло изучил их. Дознаватель задал ряд вопросов, содержавших сведения, которые Линда должна была просто подтвердить. Наконец дознаватель сообщил судье, что он закончил.

Судья поправил очки, посмотрел на Линду и произнес:

— Прошение о разводе удовлетворяется. Дети передаются на попечение матери. Все расходы оплачивает муж. Надзор за опекой и доступом отца к детям возлагается на мирового судью.

Все закончилось. Линда растерянно покинула кафедру.

Адвокат, подойдя к женщине, пожал ей руку.

— Поздравляю, — шепнул он.

Джайлс, конечно, опаздывал. Он вечно опаздывал. Наконец он прибыл усталым и обвешанным камерами.

— Свари мне крепкий черный кофе, дорогая, — сказал он. — У меня было тяжелое утро, я снимал бюстгальтеры посреди Нового Леса.

Он рухнул в кресло, протянул ноги и зевнул.

— Знаешь, у тебя классная берлога. Она почти стоит того, чтобы ради нее терпеть твоего приятеля.

— Почти? — сказала Клаудия.

Она тщательно накрасилась. Наложила бледный тон, умело подрумянилась, покрасила губы, оттенила глаза. Она выглядела великолепно.

— Да, почти. Он ведь такой зануда. Слушай, ты бесподобна. Я бы хотел поснимать тебя вечером. До какого часа я могу здесь находиться?

— До возвращения Дэвида. Ты знаешь, как он ревнив. Я позвоню ему в пять часов и узнаю, когда он придет.

— Я хочу поработать на веранде — заснять тебя на фоне лондонских огней с распущенными волосами.

— Мне нравится твоя идея.

Она заправила розовую рубашку из хлопка в брюки такого же цвета, затянула ремень с позолоченной пряжкой и надела белые сапожки.

— Годится, — сказал Джайлс. — Начнем с этого, а потом будем постепенно раздеваться.

— Как твоя личная жизнь? — спросила она. — Ты все еще с этой тощей фотомоделью?

— Да, мы раз в две недели расстаемся, а потом сходимся вновь.

— Я вижу ее на обложке почти каждого журнала, который беру в руки. Это удивительно, не такая уж она и красавица, а на фотографиях смотрится потрясающе.

— У нее фотогеничное лицо. Она оживает, когда видит перед собой камеру. А вообще-то оно статично. Я думаю, наш роман продолжается, потому что она трахается с моим фотоаппаратом, а мне нравятся результаты. Благодаря ей я заработал кучу денег. Ее снимки пользуются большим успехом.

Зазвонил телефон. Агент Клаудии сообщил хорошую новость. Съемочная группа скоро возвращается в Лондон, и Клаудия, вероятно, понадобится через несколько дней.

— Режиссер прилетает сегодня, — сказал агент, — кинокомпания скоро назначит точную дату съемок.

— Великолепно.

Клаудия ликовала. Она ждала этого шесть месяцев.

— Приступим, — сказал Джайлс, когда она положила трубку, — пока я не заснул.

Он работал быстро, пользуясь тремя различными камерами. Джайлс полностью погрузился в процесс съемки.