Чтение онлайн

От такого предположения Элизабет почувствовала дурноту. Она верила Николасу Уоррингу, считала, что их связывает не просто страсть, а нечто большее, что чувство их трепетно и нежно, и все-таки ледяная рука недоверия сжала ее сердце. Минуты все шли, и Элизабет была уже вне себя от злости, страха и беспокойства.

Наконец, когда ей показалось, что терпение ее на исходе, с черной лестницы до нее донесся звук знакомых шагов. Вот в двери повернулся ключ, и у Элизабет словно гора с плеч свалилась. Она бросилась к двери, но сомнения по-прежнему одолевали ее. Почему он так задержался? Где пропадал? Отчего не прислал записку, что приедет попозже?

Она распахнула дверь и отступила в сторону, пропуская Ника в комнату. Первое, что она увидела, — огромный букет алых роз и широченную улыбку. Злость Элизабет как рукой сняло. Видимо, на это Николас и рассчитывал.

— Какие красивые! — воскликнула она, приняв букет и зарываясь лицом в благоухающие лепестки.

— Я с ног сбился, пока их отыскал. Из-за них еще больше опоздал.

Вспомнив о мучительных часах ожидания, Элизабет вздрогнула.

— Ты мог бы сообщить мне, что задерживаешься, — проговорила она с легкой укоризной.

Ну как можно сердиться на Николаса, когда у него, похоже, выдался и так нелегкий день! Она смотрела, как он, подойдя к столу, вынул из серебряной вазы вчерашние цветы и поставил в нее розы.

Ей показалось, что он как-то изменился. Элизабет никак не могла понять, в каком он пребывает настроении, чувствовала лишь, что он несколько скован, и сама ощущала некоторую неловкость. Обычно Николас приходил к ней одетым просто — белая рубашка и черные панталоны, но сегодня он сменил свой незатейливый наряд на темно-синий фрак, сидевший на нем как влитой, ослепительно белую рубашку с рюшами и кружевной галстук. Мускулистые ноги плотно облегали безукоризненно сшитые серые панталоны.

— Прости. Наверное, я должен был послать тебе записку, как только вернулся домой. Мне сегодня пришлось уехать из города по делам. А на обратном пути у меня сломалась карета.

Элизабет почувствовала, что последние остатки обиды исчезли, уступив место любопытству.

— По каким делам? — спросила она, только сейчас обратив внимание на бутылку дорогого шампанского, которую Николас поставил на стол.

— Может быть, выпьем по бокалу, и я расскажу тебе о них? — предложил Николас и заключил Элизабет в объятия. — Но сначала я хочу тебя поцеловать.

Такого Элизабет не ожидала. Она думала, что Николас поцелует ее страстно, жадно, давая понять, что впереди их ждет блаженная ночь любви. Впрочем, в том поцелуе, который подарил ей Николас, была страсть, но была и невыразимая нежность. Погрузившись в ее воздушное облако, Элизабет прижалась к нему всем телом. Сердце ее исступленно колотилось.

— Я скучала по тебе, — тихонько прошептала она. — Я думала, с тобой что-то случилось.

— Со мной и в самом деле кое-что случилось, любовь моя. Нечто совершенно невероятное. — Николас улыбнулся Элизабет, еще раз поцеловал ее и посадил на стоявшую у стены софу.

Подойдя к маленькому столику с мраморной столешницей, он поставил на серебряный поднос два хрустальных бокала, откупорил бутылку шампанского, наполнил их и торжественно вручил один Элизабет.

Элизабет ощутила нарастающее волнение. Она чувствовала, что должно произойти нечто важное, но представления не имела, что именно.

Николас поднял бокал, и Элизабет последовала его примеру.

— За нас! — провозгласил он, ласково глядя на Элизабет сияющими серебристыми глазами.

Элизабет сделала глоток искрящегося напитка, но расслабиться это не помогло. Кровь стучала у нее в висках, руки дрожали. Что же он сейчас скажет? К чему ей готовиться? Взяв у нее бокал, Николас поставил его рядом со своим на стол.

— В жизни мужчины и женщины есть два очень важных дня, — начал он. — День, когда они становятся любовниками, и день, когда они перестают ими быть.

— Перестают ими быть? — машинально переспросила Элизабет.

Что он такое говорит? Может быть, она ослышалась? Однако сердце у нее сжалось, в голове появилась пугающая пустота.

Николас улыбнулся:

— Да, любовь моя. Если ты согласишься, то сегодня ночью в последний раз будешь моей любовницей.

О Господи! На глаза Элизабет навернулись слезы. Она изо всех сил сдерживала их. Ноги подкашивались, и она была рада тому, что сидит, а не стоит.

— И именно поэтому ты сегодня так задержался?

— Именно поэтому, любовь моя.

— У тебя… появилась… другая?

— Другая? — удивился Николас и вдруг заметил в глазах Элизабет слезы. — Боже правый! Элизабет, радость моя, ну пожалуйста, не плачь! Никого, кроме тебя, у меня нет. — Он взъерошил рукой свои черные вьющиеся волосы. — О Господи! Я так и знал, что все испорчу! Я прошу тебя выйти за меня замуж. Начиная с сегодняшней ночи ты больше не будешь моей любовницей. Мы обручимся, потом поженимся, и ты станешь моей женой.

Из глаз Элизабет хлынули слезы, и наступило такое облегчение, что у нее даже закружилась голова. В следующую секунду она уже оказалась в объятиях Николаса. Уткнувшись лицом ему в плечо, она замерла, с наслаждением ощущая его сильную руку на своих волосах.

— Прости меня, любовь моя. Я хотел сделать предложение по всем правилам, чтобы эти минуты запомнились тебе на всю жизнь, но от волнения сказал не то, что нужно. Так я и знал, что у меня ничего путного не получится!

— Ох, Николас… — Элизабет вытерла слезы носовым платком, который он ей протянул. — Я ничего не понимаю. Как мы можем пожениться?

Взяв ее за руку, Николас коротко рассказал ей, как он ездил к Рейчел и до чего они договорились.

— Мне нужно было раньше предложить ей ожерелье из рубинов, она всегда мечтала его заполучить. Процедура развода потребует, конечно, какого-то времени, но как только Сидни все подготовит, мы сможем пожениться… если ты, конечно, согласна.

Поцеловав Элизабет в макушку, Николас разомкнул объятия и опустился на колено.

— Элизабет Вулкот, вы окажете мне большую честь, если согласитесь стать моей женой.