Грешный ангел
Шрифт:
– Как может Вебб принадлежать тебе, если он женился на мне? – Бонни осторожно выбирала выражения, все еще не называя Вебба своим мужем.
– Я скажу, почему он принадлежит мне, – прошипела Эрлина, наклонившись так, что ее большие груди легли на прилавок, – Он спит со мной уже три года – вот почему!
Бонни была шокирована, хотя и не слишком удивлена. В конце концов Вебб – нормальный здоровый мужчина, и у него есть потребности, которых Бонни, видимо, никогда не удовлетворит. – Ох… – выдохнула она.
– Думаешь, ты нужна Веббу? Нет, Ангел, ты ошибаешься. Может, Нортридж и верит, что вы с моим Веббом поженились, но уж я-то знаю, кто задирает твои юбки! Это Мак Катчен, а ну-ка, скажи правду. Сейчас же!
Щеки Бонни пылали от ярости.
– Вон из моего магазина, тварь, убирайся, пока я не вышвырнула тебя!
– Для этого надо быть чуточку повыше миссис Мак Катчен, а ты росточком не вышла!
Бонни уже выходила из-за прилавка, собираясь дать Эрлине достойный отпор, как вдруг увидела Элая, стоявшего в дверях. По его ухмылке Бонни поняла, что он слышал слова Эрлины. Она почувствовала такое унижение, что, похолодев, остановилась. Эрлина была сейчас – сама добродетель. Она не спеша, натягивала перчатки, внимательно разглядывая внушительную фигуру Элая. Даже в рабочей одежде и распахнутой на груди рубашке он все же выглядел как столичный житель, несомненно, принадлежащий к высшему обществу.
– Когда вам надоест жить в отеле, – вкрадчиво проговорила Эрлина, – милости прошу ко мне в пансион. – Взглянув на Бонни, она добавила. – Уютно, как дома. Я умею ухаживать за мужчинами.
Глаза Элая смеялись.
– Я обдумаю ваше приглашение, мэм, – сказал он, кивнув. Удовлетворенная Эрлина ушла, высоко подняв голову.
– У тебя дар наживать врагов, миссис Хатчисон, – заметил Элай, когда они остались вдвоем.
Бонни прижала руки к горящим щекам.
– Грубиянка! Она ревнует Вебба ко мне, вот и все!
Элай подошел к прилавку и наставительно произнес:
– Похоже, муж так же верен обетам, как и ты.
Бонни никак не могла сказать, что верна Веббу, кто-кто, а уж Элай знал об этом. Но она не знала, лжет ли Эрлина, утверждая, что близка с Хатчисоном. Все сплелось в тугой узел.
– Если вы зашли ко мне по делу, мистер Мак Катчен, я готова выслушать вас. Но если вы хотите дразнить меня…
– Все дело в материалах, которые Сэт собирается заказать для домиков.
Бонни, напугавшись, что сейчас рухнет и эта надежда, вцепилась в прилавок.
– Слушаю…
– Ты так побледнела, что вряд ли слышишь меня. Боишься, что я отменю заказ, не так ли?
Бонни судорожно вздохнула: если он сделает это, она разорена. Элай бывает очень жестоким, вполне возможно, что он хочет уничтожить ее.
– Да, – призналась она.
– Ну, так не беспокойтесь, миссис Хатчисон. Все остается по-прежнему, но с одним условием.
Бонни затаила дыхание.
– Конечно, должно быть условие. Остается надеяться, что выполнимое.
– Ты не станешь впутывать мою дочь в ту ложь, которую сочинили вы с Веббом!
– Л…ложь…
Элай горько усмехнулся и покачал головой.
– Клянусь Богом, ты никогда не уймешься… Хатчисон тебе такой же муж, как и мне, и мы оба знаем это. Ты можешь болтать любой вздор, но не смей говорить маленькой девочке ничего, кроме правды, иначе ты очень пожалеешь об этом. Поняла?
– Я вообще не понимаю о чем ты говоришь!
– Ты прекрасно меня понимаешь, врунишка. Тебе нравится доводить меня до безумия, вот и все! Я подумал: может, выпороть тебя прямо сейчас.
– Жаль, что тебе в голову приходят такие мысли. Но если ты дотронешься до меня, я тебя… я тебя…
Элай неторопливо расстегнул пуговицы на манжетах, закатал рукава.
– То – что? – спокойно спросил он.
– Я пожалуюсь начальнику полиции!
– И он обвинит меня в том, что я выпорол мэра? Ужасно! Должно быть беспрецедентное обвинение! Не смеши меня, Бонни.
Между тем Элай подбирался к прилавку, было, похоже, что он намерен выполнить свою угрозу. Бонни потеряла голову от ярости и страха, однако поняла, что не стоит подливать масла в огонь.
– Ты же всегда считал, что нельзя бить женщин, – пролепетала она.
– Я считаю, что нельзя ставить им синяки под глазами или ломать кости, – уточнил Элай, приближаясь, – но я готов оставить рубцы на твоей…
– Элай, Бонни! – Джиноа впорхнула в магазин, шелестя юбками и в самом радужном настроении, – как приятно видеть, что вы мирно беседуете! Совсем как в старые добрые времена!
Бонни закрыла глаза и вознесла благодарность небесам. Когда она решилась открыть их, то веселые искорки в глазах Элая сказали ей лучше всяких слов, что он только дразнил ее. Кивнув Джиноа, он повернулся и вышел.
Джиноа сияла.
– Вы такая прелестная пара! Жаль, что Элай должен спешить…
– В самом деле? – Бонни с трудом улыбнулась, – он теперь работает на заводе, знаешь?
Радость Джиноа испарилась.
– Да, знаю.
Бонни очень хотелось проявить гостеприимство. Овладев собой, она любезно спросила:
– Не выпьешь ли со мной чашку чая? Я как раз собираюсь закрывать магазин.
– Очень жаль, но я спешу на почту. Ты будешь на пикнике?
Бонни с готовностью ответила:
– Конечно, буду, Джиноа.
– Великолепно! Ну, побегу… Да, я забыла: Кэтти и Роз у меня. Они наслаждаются, слушая граммофон, и я не удивлюсь, если они весь вечер проведут со мной.
Бонни кивнула.
– Пожалуйста, отправь их домой в своем экипаже. Я не хочу, чтобы они шли пешком в темноте.
– Разумеется, Бонни, как ты могла подумать, что я поступлю иначе?
– Прости, – сказала Бонни, – был такой трудный день, я плохо соображаю.
– Бедняжка, – пробормотала Джиноа, – у тебя такая тяжелая работа! – С этими словами мисс Мак Катчен поспешно удалилась.