Чтение онлайн

И это значит, что мистер Макдональд выбрал неудачного душеприказчика своего наследства…

— Ш. Дж. Коллиер. Я не ошиблась?

Сасс вздрогнула от голоса Лизабет. Она почти забыла о присутствии здесь своей секретарши, молча расхаживавшей по комнате. Ее глаза метнулись в сторону Лизабет, затем тут же вернулись к мужчине, сидящему в кожаном кресле. Губы его сжались. Насмешка, сквозившая минуту назад, сменилась на холодную настороженность. Он снова превратился в суровое, непонятное и пугающее существо. Его красивое лицо, черные, как угли, глаза сделались настолько непроницаемыми, словно между ними закрылась стальная дверь. Он окаменел. Лизабет же, забыв про свои опасения, подошла к нему и показала медную табличку.

— Вы Ш. Дж. Коллиер, ирландский писатель, отказавшийся от Нобелевской премии в области литературы. Впрочем, нет, — Лизабет покачала головой, припоминая, — вы не отказались. Вы просто исчезли. Вы…

— …Вы сын Тайлера Макдональда.

Сасс и Лизабет обменялись понимающими взглядами. Их литературных познаний оказалось достаточно, чтобы понять, что этот мужчина не просто исполнитель воли покойного. Хранитель литературной легенды Тайлера Макдональда преуспел и в создании своей собственной, а после этого внезапно исчез.

— Как вы можете так хладнокровно мне отказывать? И как прикажете это понимать? — спросила Сасс с негодованием, царственно выпрямив спину, обиженная тем, что этот человек не хочет откликнуться на ее просьбу, хотя сам знает, что такое творчество. — Ставить крест на собственном вдохновении — это одно, но как мы смеете стоять на пути творчества вашего отца, препятствуя его дальнейшей жизни? Видно, вы ужасный трус, мистер Коллиер. Вы сбежали от собственного успеха, а теперь ревнуете к славе отца, даже после смерти. Боже! Это просто немыслимо.

Шон Коллиер резко вскочил с кресла и встал перед Сасс. Она подняла вверх голову без страха, лишь раздосадованная тем, что он оказался таким мелочным. К ним молча подошла Лизабет, и Шон взял у нее табличку. В тишине хижины им были слышны лишь треск и шипение поленьев в камине да звук шагов Шона Коллиера, направившегося к стоящему в дальнем углу письменному столу. Там он положил табличку на то место, где ее нашла Лизабет. Его пальцы чуть задержались на гладкой медной поверхности, медленно погладили темную деревянную рамку. Сасс почудилось, что его плечи вздрогнули и что он еле слышно вздохнул. Но сухие поленья потрескивали в очаге, и у Сасс не было уверенности, что она слышала что-то еще, кроме этого звука. Она сидела неподвижно, не осмеливаясь посмотреть на Лизабет. Теперь даже ей сделалось страшно.

В наступившей тишине Шон Коллиер показался ей более опасным, чем в тот момент, когда она увидела его впервые. Она ощущала исходящий от него гнев, такой глубокий и безмолвный, что он мог граничить с безумием. Лизабет его не замечала, но Сасс почувствовала, и ей захотелось постичь его секрет. Интенсивность эмоций Шона Коллиера интриговала ее не меньше, чем сознание того, что никакого эмоционального взрыва тут не произойдет. И что, возможно, ей не будет позволено увидеть его лицо еще раз.

— Моя жизнь никого не касается, мисс Брандт. Я живу так, как мне хочется, и предпочитаю, чтобы мне не напоминали ни о моем наследстве, ни об отце. А теперь, полагаю, что вам пора ехать.

Голос Шона звучал спокойно и властно, не оставляя никаких иллюзий, что они могут поступить как-то иначе.

Сасс колебалась лишь долю секунды, а потом взяла свою шубу со спинки дивана и надела. Она даже не потрудилась ее застегнуть. Лишь обмотала вокруг шеи шарф, заправила волосы под шапку. Посмотрела на Шона Коллиера. Он неподвижно стоял и, казалось, затаил дыхание.

Сасс подалась вперед, ее губы раскрылись, чтобы что-то сказать, хотя она не представляла, какие слова смогут заставить его посмотреть в ее сторону. Лизабет предостерегающе взяла ее за локоть, и Сасс поняла, что она права. Сейчас не время для бесед с Шоном Коллиером и, возможно, такой случай им никогда и не представится. Впрочем, как это ни удивительно, Сасс не испытывала досады. Ее охватила невероятная грусть и ощущение большой потери.

Понимая, что пора признать свое поражение, она натянула перчатки и вышла из дома; Лизабет последовала за ней. На крыльце Сасс запахнула шубу и быстро застегнула пуговицы. Она и не понимала, как тепло и уютно в хижине, пока не была из нее изгнана. Хотя вечер только начинался, на улице, казалось, была поздняя ночь. Они стояли в пятне света, просачивающегося сквозь занавески, а дальше начиналась густая тьма.

— Господи, как темно, — пробормотала Сасс.

Лизабет огляделась по сторонам.

— Вон там фонарь. — Она отошла и тут же вернулась. — У тебя есть спички?

Сасс покачала головой и нервно засмеялась.

— Ни одной. В предчувствии подобной ситуации мне следовало бы начать курить.

Лизабет, никогда не блиставшая чувством юмора, поморщилась и потрясла фонарь. Он был заправлен, но спичек у нее тоже не нашлось.

— Ну, надо же, выбросил нас на холод. Мог бы, по крайней мере, проводить до машины.

— Нет! — Сасс схватила Лизабет за руку, прежде чем та успела постучать в дверь, и опасливо поглядела на окно. Он не смотрел на них, иначе она почувствовала бы это. Но он был там, переживал такое, что она даже не могла и вообразить. — Нет, — произнесла она уже более спокойным тоном, — мы и сами доберемся.

— Сасс, ты помнишь, какая здесь неровная дорога? И потом совсем стемнело. Что если ты упадешь?

— Тогда я вывихну себе лодыжку. Поцарапаю колено. Да перестань, Лизабет, ничего со мной не случится. — Сасс засмеялась, однако ее досада на излишнюю заботливость Лизабет была очевидной. — Этот человек не приглашал нас сюда приезжать, однако мы все равно явились, и он пустил нас в дом. А теперь, когда он попросил нас уехать, по-моему, будет лучше всего, если мы так и поступим.

— Ладно. Только держи меня за руку. Мы пойдем медленно.

— Крепись, Лизабет. Как-нибудь доберемся.

Взявшись за руки, женщины шагнули с порога в ночь и стали молча пробираться через корни, ветки и камни, изобиловавшие во владениях Шона Коллиера.

Они добрались до лендровера без тех катастрофических последствий, каких опасалась Лизабет. Сасс села за руль, включила мотор, с большой осторожностью развернула машину и поехала с горы вниз. Она улыбнулась в ту минуту, когда колеса машины коснулись шоссе. По крайней мере, одна удача за этот день — они не свернули себе шеи.