Чтение онлайн

Комната узкая, хотя и длинная, артефакт метрах в двух от меня. Первый сидящий чернокнижник спиной ко мне, совсем рядом от двери. Выбивая дверь, я оказываюсь над ним, перелетаю через него, спотыкаясь, падаю, ударяясь головой о висящую Светку, и… всем телом накрываю артефакт. В этот момент предводитель шайки как раз закончил свои завывания и выпустил последний аккорд заклинаний. Он должен был лечь на артефакт сам — эта пакость готовилась много месяцев, как узнали потом следователи УВД, но по закону подлости улегся на камень молодой, многообещающий опер с экзотическим и нечастым именем Вася.

Ощущение было таким, как если бы я коснулся руками контакта в трансформаторе. Я не касался их никогда, само собой, но читал, что это очень плохо, и бывало, что тот, кто приспосабливался писать на трансформатор, оставался и без своего шланга, и вообще без всей кожи на теле, обгоравшей в результате удара током. Тут тока не было. Но Магия… это такая штука, о которой никто не знает ничего. Какие процессы в ней бродят, как она подчиняется физическим законам мироздания — не знает никто. И уже тем более не знаю этого я — сфера моих интересов находится далеко от научно-магических исследований.

Звон в ушах и далекие-далекие голоса. Приоткрываю глаза — туманные лица, все расплывается, все какие-то странные, как будто напечатаны на плохой, старой кинопленке, исцарапанной и помутневшей от времени. Дышится трудно, будто на груди лежит тяжеленный камень.

— О! Очнулся! — услышал я знакомый голос и, вспомнив, кому он принадлежит, отмахнулся рукой:

— Тебя мне только не хватало. Изыди, Петька.

— Ты как себя чувствуешь? — Надо мной наклонилось лицо Семеныча, озабоченно рассматривавшего своего бывшего сотрудника, видимо, решая, не будет ли нагоняя за порчу телохранителя рыжей бестии?

— Норм… кхе-кхе, — я закашлялся, пытаясь протолкнуть слова через пересохшее, как будто слипшееся и сросшееся горло.

— Какой там норм! — В поле зрения появился Коля. — Фингал на правом глазу, весь белый как бумага, — тебя тошнит? Еще какие-то ощущения есть?

— Хреновые мои ощущения, — я все-таки вытолкнул из себя целую фразу, — как у дерьма ощущения. Притом прошлогоднего.

— Знаю-знаю, — сочувственно кивнул головой Коля. — Я так себя чувствовал после похода с женой и ее подругой в ресторан на Восьмое марта. Нажрался так, что они меня грузили в такси, как мертвого. На следующий день я чувствовал себя именно так, как ты описал. А еще какие-то ощущения есть? Ну, что-то магическое ощущаешь? Ты же упал прямо на разряжающийся артефакт!

— Ничего не ощущаю… пока, — выдавил я из себя. — Попить что-нибудь есть? Говорить не могу, все пересохло.

Мне принесли стакан теплой, пахнущей хлоркой воды. (Водоканал как работал по старинке, травил людей хлором, так и продолжает травить. И не желает поддаваться новым веяниям.) Я промыл глотку, и в голове стало немного яснее.

Посмотрел на пентаграмму — свечи потушили, Светку сняли. Возле пентаграммы лежало чье-то тело, накрытое скатертью со стола. Судя по босым ногам, торчащим из-под ткани, это был кто-то из чернокнижников. Меня интересовали две вещи: 1) жива ли Светка; 2) когда я смогу отсюда свалить и вдоволь поболеть на койке, у себя дома, в своей маленькой комнатке. Впрочем, напрашивался еще вопрос: кто меня туда доставит? Потому что каждое движение вызывало у меня тошноту и головную боль.

Я попытался встать, медленно, опираясь на стену. Коллеги после случившегося перетащили меня к стене и аккуратно положили вдоль нее. Хорошо хоть с головой не накрыли, как этого кадра.

Кстати, а сколько времени я пролежал? Чего это они его накрыли-то? А осмотр места преступления, а криминалист? И где остальные участники сатанинской оргии? Кстати, ни одной бабы среди них не было. Гомосеки, что ли? Может, и так. Сатанинские оргии предполагают полную распущенность на их мессах. Впрочем, с чего я решил, что это сатанинская оргия? Совсем не обязательно. Чернокнижники могут и не обращаться к Сатане. Куда они обращаются — вот вопрос. Никто не знает. Вот только обряды их поганые и обязательно требуют крови, вместе с жизнью донора.

— Семеныч, Светка жива?

— Пока — да, — неохотно ответил Федоренко, бродящий вокруг пентаграммы и внимательно рассматривающий ее линии. — В больницу увезли. На переливание крови. Ее почти всю сцедили. А перед этим изнасиловали — все, по очереди.

— А это кто валяется? — Я указал на тело под покровом.

— Главный их, черный маг. Когда ты накрыл телом амбразуру, то бишь артефакт, он решил поправить дело и собирался выпустить из тебя кровушки путем взрезания твоей худой шеи. Черным кинжалом. Мне пришлось стрелять на поражение. Времени на колдовство не было. Так что — полголовы урода как не бывало.

— Шеф всегда хорошо стрелял, — хохотнул Коля. — А в этот раз превзошел самого себя. Черепушку как консервным ножом вскрыл!

— Перестань! — поморщился Семеныч. — Мне пришлось. Он чуть голову Ваське не смахнул, жаль, конечно, допросить не удалось. И отписываться теперь неделю. Ну да ладно. Мы этих кадров покружим хорошенько, расскажут, что и как. Вася, тебе благодарность. Два дня, два раскрытия! Верти дырки под вторую звезду! Я не я буду, если не пойду к начальнику и не потребую досрочного представления к очередному званию. Заслужил!

— А я заслужил доставку домой? — вяло осведомился будущий лейтенант полиции, пошатываясь и держась за голову.

— Само собой! — бодро ответил Федоренко.

— Семеныч, а чего криминалиста нет? Осмотр, что, не делали?

— Хмм… все сделали, — вмешался Коля. — Ты тут три часа валялся, я уж хотел тебя на «Скорой» отправить, да Семеныч не дал — говорит, отлежится. Мол, завтра ему на новую службу идти, а из больницы так просто не выпустят. Не — не подумай чего — мы ощупали тебя — пульс нормальный, все в порядке. Опять же Бернгольц тебя посмотрел — все в норме. Так что не считай, что тебя бросили на произвол судьбы.

— Не считаю, — вяло запротестовал я, хотя именно так и считал.

В дороге все молчали, и лишь Семеныч время от времени встревоженно поглядывал на меня и все спрашивал вновь и вновь, нет ли у меня странных ощущений, нет ли каких-то проблем, чем меня совершенно достал. И без него было тошно.

Я поглядывал в зеркало заднего вида, видел там себя — с великолепным фиолетовым фингалом и думал: ну как, как я завтра прибуду к месту моей ссылки с такой рожей? Ответа на этот вопрос не было.