Чтение онлайн

Револьвер оказался в руке Холлорана за несколько секунд до того, как дверь полностью открылась.

На пороге стояла Кора. Ее смутил вид наведенного на дверь оружия.

— Прошу прощения, — дрогнувшим голосом произнесла она. — Я должна была постучаться.

Он жестом пригласил ее войти, поднимаясь с постели и присаживаясь на ее край. «Браунинг» лег обратно на тумбочку у изголовья кровати.

— Как чувствует себя Клин? — спросил он.

Кора закрыла дверь и прислонилась к ней, сложив руки спереди — пальцы сплетались «замком».

— Он не выходил из своей комнаты с тех пор, как мы приехали в Ниф.

— За доктором послали?

Девушка отрицательно покачала головой:

— Феликс не разрешил. Он сказал, что болен псориазом — редким кожным заболеванием; обострения повторяются через каждые несколько лет. Он сказал, что причин для беспокойства пока нет.

— Значит, болезнь... Однако мне показалось, что он относится к ней не столь уж спокойно и пренебрежительно, как ты говоришь. Он был испуган и взволнован, когда Палузинский помогал ему добраться до постели. Ты не помнишь, за последние несколько лет, которые ты провела рядом с ним, у него случались подобные обострения?

— Нет.

— Надо бы послать за доктором, чтобы он осмотрел Клина.

— Он строго-настрого наказал нам не делать этого. Распорядился, чтобы его не тревожили и попросили Кайеда и Даада подняться к нему, как только они приедут из Лондона — у них есть какие-то специальные притирания, которые помогают при его болезни, — она растерянно посмотрела на Холлорана. — Но мне, наверное, не следовало тебя беспокоить. Ты устал.

— Ну, душ и переодевание освежили и взбодрили меня. Мне даже удалось перекусить бутербродом, — он протянул руку. — Кора, мне нужно поговорить с тобой. Иди ко мне.

Казалось, она колеблется. У Холлорана мелькнула мысль, что девушка сейчас повернется и уйдет, но она подошла к его раскрытой постели и остановилась рядом с ним.

— Садись рядом, — сказал он.

Она села так близко, что Холлоран сперва удивился, но девушка придвинулась еще ближе, прижалась, положив голову ему на плечо, и он обнял ее, радуясь, что стена недоверия между ними, кажется, разрушена.

— Лайам, — шепнула она, — у меня такое странное чувство, словно я чем-то напугана или мне угрожает опасность...

— Я понимаю. Мне и самому становится как-то не по себе, стоит мне очутиться здесь.

Она чуть приподняла голову и посмотрела ему в лицо.

— У тебя тоже?

— Может быть, мы все заразились этим неврозом от Клина. Он сумасшедший, ты знаешь это?

— Иногда мне хочется, чтобы и на самом деле было бы так — вдруг легче станет... Но это не так. У Клина неустойчивая психика, он, как ты сам сказал, неврастеник, но он не помешанный, Лайам... «не совсем» помешанный. — Он считает, что ты продаешь секреты, принадлежащие корпорации. Холлоран умышленно сообщил ей свою новость в столь резкой и грубоватой форме. Это неожиданное замечание так или иначе должно было смутить девушку, может быть, поразить ее или вывести из себя. Он ждал, какова будет ее реакция на его слова.

— Ты подшучиваешь надо мной. Этого не может быть, — недоверчиво сказала она.

Он взял ее руку в свои, теперь уже нисколько не сомневаясь в ее верности Феликсу Клину.

— Боюсь, что в конце концов я окажусь даже слишком прав. Весь сегодняшний шум в «Магме» поднялся именно из-за этого. Кто-то выдал вашему главному конкуренту недавно открытые месторождения меди.

— Как, это опять случилось?

Он кивнул:

— И Клин указал на тебя, как на главное виновное лицо.

— Но почему? Я не...

Холлоран пожал плечами:

— Ближе тебя к нему не стоит никто.

Кора отстранилась от него; напряженно глядя в одну точку, она, казалось, не видела ничего вокруг себя.

— Как он мог вообразить такое? Лайам, я...

Он снова прижал ее к себе.

— Я знаю, что ты здесь ни при чем, но может быть, Клин преследует здесь собственные тайные цели и руководствуется одному ему понятными соображениями. Кто может знать, что придет в голову такому непредсказуемому человеку?

— Я до сих пор не могу понять, в чем он обвиняет меня.

— "Я" до сих пор не могу понять, что заставляет тебя быть столь преданной этому недоношенному ублюдку.

Она долго молчала. Потом сказала, чуть не плача:

— Я завишу от него. Он... он для меня — словно наркотик, Лайам. Он нужен мне, понимаешь?

— Я думаю, ты такая же сумасшедшая, как он.

— Нет! Не говори так, ты не знаешь...

— О чем же я не знаю, Кора? — спросил он со злостью. — О том, что за ерунда происходит меж тобой и Клином?

Она всхлипнула.

— Помоги мне, Лайам, — тихо сказала девушка. — Пожалуйста... помоги мне.

— Чем я помогу, если я не знаю, что случилось?

Кора начала дергать пуговицы на своей кофточке. Руки у нее дрожали.

— Сделай так, как ты делал предыдущей ночью. Возьми меня. Только будь нежным, как в тот раз, когда... Я хочу, чтобы ты сделал это сегодня, сейчас.

Сбитый с толку, растерянный Холлоран встал с постели и подошел к двери. Он запер ее.

Плотные шторы были опущены, и в комнате царил полумрак. Разрозненные предметы из коллекции древних редкостей казались темными массивными фигурами, по непонятной причине попавшими в жилое помещение. От курильницы с зажженными благовониями, стоящей в дальнем темном углу, исходил тяжелый, приторный запах мускуса. Стены и деревянные предметы обстановки комнаты были украшены знаками Зодиака, изображениями рогатых зверей и крылатых тварей; некоторые предметы были помечены, словно клеймом, грубым знаком ока. Книги в беспорядке были разбросаны по полу. Громадная кровать с балдахином стояла возле одной из стен; занавеси из легкого материала красивыми складками ниспадали с верхних перекладин навеса, которые поддерживали четыре прочные деревянные столба, стоящие по углам кровати, украшенные искусной и затейливой резьбой.

Из-за занавесей слышалось тяжелое, хриплое дыхание.

Клин лежал на кровати. Коже на его обнаженном теле потрескалась и шелушилась. Мертвая ткань сходила с воспаленных, изъязвленных участков, отпадая мелкими чешуйками, тонкими, как папиросная бумага.

Медленно, словно все силы покинули его, Клин поднял руку и поднес ее ближе к глазам. Мрак под балдахином был еще гуще, чем в комнате, и поэтому ему удалось разглядеть только глубокие трещины на коже, покрывающие причудливым сетчатым узором всю поверхность его руки. Бессильно уронив руку вдоль тела, Клин всхлипнул, и его плечи и грудь затряслись от рыданий.