Громобой
Шрифт:
Внезапно Прутику почудилось, что сбоку что-то мелькнуло. Он украдкой взглянул через плечо, а затем недоуменно нахмурился. Ничего не было.
— Но я мог бы поклясться… — в тревоге пробормотал он.
Время от времени это повторялось. Там что-то есть, он уверен в этом! Но как быстро он ни оборачивался, ему никак не удавалось поймать ускользающее видение.
«Мне это не нравится, — содрогнулся Прутик. — Мне это совсем не нравится».
Вдруг за спиной он услышал тихое цоканье. Это застало его врасплох, и, не успев ничего сообразить, Прутик уже оказался в избушке лесных троллей, где провел детство. Спельда, лесная тролльчиха, воспитавшая его как собственного сына, занималась домашними делами, а ее сандалии цокали по деревянному полу. Видение было таким ярким, таким реальным. Он увидел дрова, горящие в печке, и ощутил запах маринованных водорослей в дыхании Спельды.
— Ты моя матушка, — прошептал Прутик.
— А ты Прутик, мой прекрасный мальчик! — прошептала она в ответ.
Прутик вздрогнул при звуке своего имени. Он уставился перед собой, не понимая ничего в этом мерцающем полумраке. Чьи-то глаза смотрели на него, куда он ни поворачивался, а эти когти и зубы сверкали, исчезая из виду.
— Ты Прутик, сын Облачного Волка, — повторил он снова. — Ты в Сумеречном Лесу. Ты ищешь своих товарищей и выход отсюда! — Он вздохнул. — Выход из этого кошмара!
Раздался негромкий, скрипучий, повизгивающий звук. Металл о металл. Прутик улыбнулся. На борту «Громобоя» ужин, и небесные пираты сидят на длинной скамейке, за обе щеки уплетая запеченных дроздов и пюре из земляных яблок. Стояла тишина, которую нарушало только постоянное скрип-скрип, скрип-скрип, когда жевал Железная Челюсть. «Такое впечатление, что среди нас летучая крыса, — заметил Тем Кородер и засмеялся. — Слышь, Прутик, я говорю, что кажется…»
Прутик поморщился — это случилось опять! Сколько ему еще мучиться, пока коварный лес полностью не отнимет у него разум?
— Ты Прутик, — неуверенно произнес он. — Ты в Сумеречном Лесу. Ты ищешь… ищешь…
Вдруг справа от себя он совершенно отчетливо услышал тихое ржание зубоскала. Прутик застонал. Он, должно быть, сделал огромный круг. Значит, он столько прошел и столько мучился, пытаясь сосредоточиться, только для того, чтобы выйти на то же самое место!
Он внимательно осмотрел верхушки деревьев, рассчитывая обнаружить признаки погибшего корабля, но ничего не увидел. Встревоженный и озадаченный, Прутик пожевал кончик шейного платка. «Возможно, мне это почудилось, — подумал он. — Возможно…»
Его начала охватывать паника.
«Спок… Спокойно, — сказал он себе. — Сосредоточься на том, что впереди тебя. Не оглядывайся. С тобой ничего не случится».
— Спокойно, Болникс, с тобой ничего не случится, — прохрипел старческий голос.
Прутик посмотрел вперед. Его взгляд сосредоточился, а сердце замерло.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
БУРЫЙ РЫЦАРЬ
Перед ним высился другой рыцарь. С ног до головы он был покрыт ржавыми доспехами и сидел на боевом зубоскале. Когда рыцарь шевелился в седле, тяжелая броня лязгала и бренчала, измерительные приборы щелкали, а соединительные трубки тихо посвистывали.
— Теперь держи прямо, Болникс, — промолвил рыцарь высоким скрипучим голосом.
Прутик увидел под опущенным забралом два горящих глаза. Ему стало не по себе, и он отвел взгляд. Старый и слабый зубоскал взволнованно переминался с ноги на ногу.
— Спокойно, Болникс, — снова сказал рыцарь. — Теперь не слишком близко.
Пыхтя от усилий, рыцарь стащил с себя железную перчатку. Прутик уставился на его руку. Она была узловатая, как ветка старого дерева. Бренча и лязгая доспехами, рыцарь стал возиться с забралом.
— Теперь спокойно, — произнес он.
Прутик замер, когда, ржаво скрипнув, забрало открылось. На него смотрели подобные драгоценным камням, наполовину погруженным в породу, два глубоко ввалившихся ярко-синих глаза.
— Это ты, Гарлиниус? Я так долго тебя искал. — Голос был такой же старый, как и лицо, только вдвое печальнее.
— Нет, — ответил Прутик, приближаясь. — Пожалуйста, сэр, я потерпел кораблекрушение. «Громобой»…
Рыцарь отшатнулся, трубки и приборы на доспехах тревожно загремели. Зубоскал беспокойно захрюкал.
— Ты говоришь мне о громе, Гарлиниус! Ты, который забрал у меня «Королеву Бурь» и до сих пор не вернул. О, Гарлиниус, я искал тебя так долго, если бы ты только знал!
— Пожалуйста, — произнес Прутик, делая еще шаг вперед. — Я не Гарлиниус. Я Прутик, и я…
— Гарлиниус! — вскричал рыцарь, и его голос неожиданно повеселел. Надев перчатку на руку, он спрыгнул с зубоскала и схватил Прутика за плечо. — Как я рад тебя видеть! Мы расстались, будучи в плохих отношениях. Но рыцарям не следует быть злопамятными. О, Гарлиниус, я так страдал с тех пор! Я бродил по этим лесам в бесконечных поисках.
Рыцарь уставился на Прутика, и его глаза полыхали ярко-синим огнем. Металлическая перчатка еще сильнее впилась в плечо.
Прутик вздрогнул и попытался высвободиться.
— Но я не Гарлиниус, — настойчиво повторил он. — Я Прутик. Я ищу своих товарищей по экипажу, мой…
— Потерянный и ищущий, — застонал рыцарь. — Такой же, как и я! Но теперь это не имеет значения, ибо мы снова вместе. Я и ты, Гарлиниус! — Рыцарь изо всей силы сдавил плечо Прутика. — Я и ты!
— Да посмотрите на меня! — вскричал Прутик в отчаянии. — Послушайте, что я вам говорю. Я не Гарлиниус!
— Если бы ты только знал, как долго я тебя искал, — вздохнул рыцарь. — Поиск, вечный поиск.
— Да отстаньте вы от меня! — заорал Прутик во всю глотку. — Отпустите же наконец!
Но рыцарь не отпускал его. И как Прутик ни корчился и ни извивался, он не мог освободиться от тяжелой рыцарской клешни.
Наоборот, к своему ужасу, он видел, что рыцарь притягивает его к себе все ближе, и уже ощущал на своем лице теплый дурной запах из его рта. Рыцарь поднял другую руку, и Прутика передернуло от отвращения, когда костлявые шершавые пальцы стали ощупывать его сантиметр за сантиметром.