Чтение онлайн

— Ничто так не сближает людей, как общий враг. Мы, подчас, излишне миролюбивы. Неразумные принимают нашу добрую волю за слабость. К сожалению, среди политиков запада здравый смысл — не самая распространенная добродетель.

— А второй фактор?

— Хм… видишь ли. В верхах имеет место быть концепция, что России выгоднее не укрепление Китая, с которым со временем у нас почти неизбежны серьезные трения по северным и северо-восточным территориям, а сделка с Микадо и раздел Поднебесной по образцу Кореи. В итоге основную нагрузку военно-полицейских задач на себя возьмут самураи, мы же получим массу выгод при минимальных затратах.

И еще. Дальний Восток он, прости за тавтологию, дальний и есть. Особых коммерческих интересов у большинства ведущих кланов там просто нет. И если в худшем из сценариев мы даже потеряем разом всю Корею, Манчжурию и заодно влияние в Китае, на доходах гроссов это особо не скажется. Что совсем нельзя сказать, о гипотетической ситуации, в которой начнется большая европейская война. Поэтому никто из них и не желает вкладываться в развитие Желтороссии. Прямо об этом, конечно же, никто не скажет, ибо это чревато обвинением в измене. Однако думают так, к сожалению, очень и очень многие!

— Что же, кажется, я вас понял. Но тогда возникает еще один вопрос. Какие отношения с этим «коллективным западом» у наших сенатских фракций?

— Как ты сказал? Коллективный запад? Очень метко. Право же, сегодня день открытий и чеканных формул. Ты положительно меня поражаешь. Возвращаясь к нашей теме, либералы видят на западе идеальный образец политической системы, европейская культура и наука для них — вершина человеческой цивилизации. Ну и деловые интересы многих из гроссов этой партии прямо завязаны на торговлю с Европой и Америкой. Аристократы-землевладельцы проводят по полгода на Лазурном берегу, ведут экспорт зерна и другого продовольствия … У многих и родственные связи там. Впрочем, и мы не видим цели в противостоянии с остальными участниками европейского концерта [3].

— Возможно, следует искать пути раскола этого объединения? Кто там за главного? Кто больше всех старается и мутит воду?

— Это предмет отдельного и большого разговора. И, как ты сам понимаешь, в целом, прерогатива государя и его кабинета.

— Но Совет Одаренных может занять общую позицию…

Март сам себя остановил, наткнувшись на ироничный взгляд Сикорского. В самом деле, о каком единстве в Сенате по данной теме можно вести речь в свете изложенных выше обстоятельств.

— Наши враги прекрасно понимают ситуацию, и прилагают значительные усилия, чтобы никакого единства в рядах гроссов по этому важнейшему делу не было и в помине.

— Что же, Игорь Иванович, благодарю за уделенное мне время. Тут есть о чем подумать…

[1] Второв Николай Александрович — 1866 года рождения. В 1942 ему идет 76 год. Из иркутских купцов-миллионщиков.

[2] Кур-буйон — Отвар для варки или припускания рыбы.

Настоящий рецепт для кулинаров ;)))

В кастрюле смешать 2 стакана воды, 2 стакана белого сухого вина, положить туда 1/2 стакана мелко нарезанного репчатого лука, 1/2 стакана мелко нарезанной моркови, 1 корешок петрушки, 3 веточки сельдерея, 1,5 чайной ложки соли, 4 горошины черного перца (раздавленные), 1 цветочек гвоздики, 1 лавровый лист, 1/4 чайной ложки чабера.

[3] Европейский концерт — система международных отношений образованная на Венском конгрессе в 1814-1815 годах.

В прежние времена граф Оссолинский при посещении Петербурга никогда не останавливался в гостиницах. Для бывшего кавалергарда и большого повесы, принадлежавшего по праву рождения к самым сливкам общества, всегда были открыты дома его многочисленных друзей и приятелей. Так, пользуясь их гостеприимством, он мог жить, ни о чем не заботясь и, что особенно немаловажно, не тратя своих скудных средств.

Увы, это все осталось в прошлом. На сей раз, прибыв в Санкт-Петербург, его сиятельство обнаружил, что очень мало кто из прежних знакомых желает принимать его, не говоря уж о том, чтобы дать ему кров. Волей-неволей пришлось остановиться в гостинице, причем не в Англетере, как любила покойная матушка, а в куда более скромных (и дешевых) меблированных комнатах мадам Ряполовой.

Комнат в номере было всего две. В одной расположился сам граф, вторая днем служила гостиной, а ночью там спал доставшийся от покойной матери слуга Джеймс. Впрочем, никаких гостей Оссолинский не принимал по той простой причине, что никто к нему не ходил. В комплекте прилагались старая мебель, давно не видевшие ремонта стены и унылый вид из окна. Было от чего захандрить.

— Рим создан человеческой рукою, Венеция богами создана;

Но каждый согласился бы со мною, что Петербург построил сатана! — мрачно продекларировал граф.

— Милорду что-то угодно? — осторожно заглянул в комнату Джеймс.

— Нет, пожалуй, — покачал головой хозяин. — Хотя, который час?

— Четверть первого, — тут же ответил обладавший невероятным чувством времени слуга.

— Есть почта?

— Нет, сэр.

— Можешь быть свободен, — сразу же помрачнел Оссолинский.

Завтра в это время его сын будет мертв. Суд прошел в закрытом режиме, приговор вынесен, а апелляция отклонена. Ходят слухи, что государь не стал ее даже читать, а сразу же разодрал, едва узнав, в чем суть прошения. Прежние друзья от Оссолинского отвернулись, родственники хлопотать отказались, так что оставалось только дождаться конца и похоронить тело.

Странно, но граф был огорчен не столько постигшей его утратой, сколько предстоящими тратами, а также целым ворохом проблем, свалившихся на него из-за измены сына. Денег почти не осталось, а счета семьи по большей части арестованы. Нет, никто их не конфисковал, и через некоторое время он получит доступ…, и тут же встанет проблема долгов. Наследства, конечно же, хватит, чтобы их погасить, но сколько останется после этого?

— Черт бы вас побрал! — явно имея в виду покойную мать и все еще живого Анджея, подумал он. — Для чего вы полезли в политику? Зачем растратили семейное достояние?

В этот момент раздался требовательный стук в дверь, перепугавший Оссолинского до колик. Неужели опять жандармы? Его уже опрашивали и в связи со смертью матери, и с делом, открытым против его сына, но кто знает, что может прийти в голову этим держимордам?

— Джеймс, не открывай! — прошептал аристократ, но было поздно.