Чтение онлайн

Покончив с раздачей ценных указаний, Март поднялся в грузовой отсек и отцепил от креплений стального коня. Совсем недавно, можно сказать, перед самой поездкой Колычев пошел на поводу у своей любви к двухколесным стальным коням и приобрел черно-серебристый БМВ Р-71М, где М означало модификацию специально для российского рынка с увеличенной до 22 литров емкостью бензобака и запредельно дорогой облегченной рамой из «корабельного» сплава, производимого, к слову, на одном из предприятий ОЗК.

В итоге байк по цене вышел ненамного меньше приснопамятного «Опель-Капитана», но стоило Марту сесть в седло и завести мотор, как он понял, что каждый рубль заплачен не зря.

Еще одним бонусом Р71М являлась высокая скорость и динамика. Лучшее, на что был способен его прежний «Нортон» — 105 км в час. На БМВ ему удавалось выжать все сто двадцать пять, а предельное значение разгона «британца» становилось стандартным крейсерским ходом «на экономе».

Мысль задействовать недавнее приобретение и от души погонять по разбитым колдобинами и ухабами дорогам Китая не сказать, что была особо удачной, но и бесполезной ее назвать было никак нельзя. Дополнительный маневр мотоцикл определенно обеспечивал.

Впрочем, на этот раз все прошло тихо. Добрались без помех и приключений.

[1] РБВЗ — Русско-Балтийский Вагонный Завод. Кратко «Руссо-Балт»

[2] ППК-41 — пистолет-пулемет Коровина образца 1941 года

Боцман «Ночной Птицы» Игнат Вахрамеев, завершив обход доставшейся их кораблю стояночной площадки, задумчиво оглядел окрестности, прикидывая, как лучше будет выполнить поставленную Мартом задачу. Вырубленный прямо в скале ангар весьма мало напоминал привычные для него аэродромы. И для начала нужно было хотя бы просто сориентироваться. На его счастье, в этот момент мимо проходил явно русский, не смотря на вымазанное мазутом лицо, техник в старом комбинезоне.

— Здорово, служивый, — поприветствовал он его, попытавшись придать голосу максимум любезности.

— И тебе не хворать, — ловко сплюнув сквозь зубы, отозвался молодой человек, после чего с вызовом посмотрел на незнакомца. — Чего надо?

— Спросить хотел…

— А я тебе что, справочное бюро, дядя?

— Иди-ка сюда, племянничек, — вскипел старый служака и, недолго думая, прихватил парнишку за ухо.

— Ай-яй-яй, — заверещал никак не ожидавший такой молниеносной расправы парнишка. — Дяденька, пусти, больно!

— А ты не груби старшим, и больно не будет!

— А!!!

— Будешь говорить по-людски?

— Буду-буду, пусти только!

— Ладно, прощаю на первый раз, — смилостивился дядька Игнат и отпустил «пленника». — Говори, где тут у вас «скворечник»[1]?

— Там! — шмыгнул носом техник, неопределенно махнув рукой.

— А точнее!

— Вон видите под самым потолком площадка с прожекторами. Там и диспетчерская, и все начальство местное.

— А заправляетесь где?

— Тут же. Если на голубятне [2] добро дадут, приедут заправщики и все оформят. Ну и с прочими припасами так же. Бомбы там или еще какое вооружение.

— Ремонт?

— В той стороне мастерские.

— Это ты оттудова шел?

— Ага!

— А выйти отседова как?

— Если без пропуска, — с легким злорадством ответил парень, — то никак! То есть, выпустить — выпустят, а вот обратно нипочем не пройти.

— И где же, к примеру, экипажам отдыхать?

— Так а мне почем знать? — пожал плечами техник. — У нас все бумаги выправлены.

— Сурово!

— Не то слово! Раньше-то попроще было, а как Зима начальником стал, гайки сразу подтянули.

— Кто?

— Как кто? — удивился такой непонятливости молодой человек. — Начальник новый над всеми рейдерами….

— Кому Зима, а кому и его превосходительство контр-адмирал Зимин!

— А вы что, кадровые?

— Мы, брат, секретные! И кому попало о нас знать не полагается.

— Так бы сразу и сказали, а то сразу за ухо… оно, чай, не казенное!

— Кабы ты, паршивец, грубить старому человеку не стал, я бы с тобой тоже по-людски обошелся. Может, даже кофием или какавой угостил с сахаром или конфектами, а так, не взыщи!

— Я вам что, маленький?!

— Чего ж ты хочешь?

— Табачку бы.

— Ладно, — сменил гнев на милость Вахрамеев и жестом фокусника извлек из-за пазухи серебряный портсигар с гравировкой «за ХХ лет безупречной сверхсрочной службы». — Угощайся!

— Дяденька, я две возьму! — заискивающе спросил парнишка и тут же спрятал вторую папиросу за ухо. — Благодарствую…

— Бери-бери, — усмехнулся Игнат. — Ну чего застыл?

— А вы, извиняюсь, спичками не богаты?

— Может, тебе еще и легкие напрокат?!

— Своими обойдусь.

— Ну-ну. Как тебя звать-то?

— Семкой.

— И чего же ты, раб божий Семен, такой зачуханный? Ты же еще молодой, орлом должен летать, а не каракатицей ползать!

— Работы много, — пожаловался новый знакомый, — нас ведь Зи…, то есть его превосходительство господин адмирал Зимин, каждую ночь гоняет, только в путь. Ни сна, ни продыху. То разгрузки, то погрузки. Борта заправляй, проверки по регламенту, смазка… Тут не то что устанешь, тут не знаешь, как ноги не протянуть…

— Что, работать заставляют, — почти ласково, но с тайной насмешкой, протянул Вахрамеев, — ты, паря, я смотрю, настоящей службы не знал. Тебя бы на флот, вот там ты бы понял, что такое наше матросское дело…

— Чур меня! Нет уж, я лучше в вольнонаемных останусь… Тут и платят больше, и строгостей таких нет.

— Так говоришь, работы много… — задумчиво, скорее сам себе, пробормотал Игнат.

— Агась. Говорю же. Каждую ночь налеты устраиваем! Сеем доброе, вечное, нужное…

— Хех. Это ты, паря, правильно сказал. Самураи — они такие, доброго слова не понимают. А огнем да святым чугунием — это завсегда доходчивее!