Грубая любовь

Я не очень

Обойди меня стороной

Обведи меня

Но за черту заходить

Не смей

Бойся того, что прячется за чертой.

Ад за ней.

Тьма за ней.

Я за ней.

– Вы – друг моего мужа?

– А что, похож?

Девушка окинула незнакомца быстрым взглядом, внутренне съежившись.

– Нет.

– Не дурочка. Уже неплохо.

Сейчас главное было не падать духом и не подавать вида, как было жутко от его присутствия рядом.

– Тогда зачем вы здесь?

– Ты ведь знаешь, что твой муж играет в карты? – скучающим тоном пробасил мужчина, а у неё по позвоночнику стекла капля холодного пота. И видимо выражение лица и глаз изменились настолько разительно, что он сухо усмехнулся и добавил, - Вижу, что знаешь. Он поставил на кон тебя, и проиграл.

Осознание того, что сказал этот жуткий тип, дошло до мозга не сразу.

Он словно в какой-то момент оборвал нейронные связи и перестал работать, чтобы Лина могла сделать один вдох и задержать дыхание. Чтобы дать сердцу возможность подготовиться к удару. Но подготовиться никак не получилось.

Чёрт. Как же это было больно.

Дальнейшие объяснения были бессмысленными и пустыми.

Она всё прекрасно поняла сама.

И зачем ей нужно было мыться в этот поздний час.

И зачем в их скромную квартиру явился этот тип в чёрной одежде с жуткими глазами, смотреть в которые было просто невозможно.

– Входите, - безжизненным голосом отозвалась девушка, открывая дверь, и отступила в сторону, - Делайте то, что должны.

Он вскинул одну бровь, и в его темных глазах промелькнула искра интереса.

– Такая смелая?

Девушка только отрицательно покачала головой в ответ.

– В том, что происходит, нет моей вины. И не мне стыдиться этого. И потом, вряд ли я могу что-то изменить.

– Ты права. Не можешь.

**********************

– Моя жена вот такая красивая! Смотрите! Все смотрите!

Мудак развернул экран разбитого телефона дрожащей рукой, но Амирхан не поднял головы.

Ему противно было.

Он таких выродков за людей не считал.

Тот, кто в игре ставит на кон собственную жену, проиграв при этом машину и восемьсот тысяч – уже не жилец.

Так поступают только конченые люди.

Да, в народе часто говорили, что игровая зависимость такая же сильная, как наркотическая, и её надо лечить, но мужчина точно знал одно – если ты по жизни слабак и в тебе нет стержня, то никакие психиатры, наркологи и лечения нахрен не помогут.

Ты как был слабаком и мудаком - таким и останешься.

А девчонку было жаль по-человечески, потому что её муженёк влез в такие долги, что продажей квартиры уже делу не поможешь.

Хуже было другое - он сидел в кругу таких мужчин, что лучше было бы уйти сразу и не оборачиваться.

Это в лихие 90-ые их называли бандитами, а сейчас они были бизнесменами.

Это раньше они бились ночами, пока не убивали кого-нибудь, а сейчас у них были юристы и бухгалтеры - вот только внутри-то суть не менялась.

Большинство из тех, кто сидел этой ночью за игровым столом, были бывшими профессиональными спортсменами.

Потому что там, где был спорт и крепкие ребята – там был и криминал.

Хотя бывших спортсменов не бывает.

Как и бывших военных.

Каждый из них до сих пор был в отличной физической форме, и по-прежнему мог так приложить кулаком, что кости захрустят и треснут.

– Поздно уже. Тебе бы домой вернуться, - попытался образумить мудака кто-то из присутствующих, только все понимали, что это совершенно бесполезно.

Глаза этого придурка горели не здоровым алчным огнем в надежде на то, что в этой-то партии он точно сорвет свой куш, покроет все долги разом, и даже заработает.

Да, были единицы, которым могло так повезти в жизни.

Но это был точно не он.

Уж Амирхан это точно знал.

Его чутье никогда не подводило, потому что оно было особенным.

– Ночь еще только начинается! Моя удача впереди! – придурок громко хлопнул в ладоши, своим пустым азартом раздражая всех вокруг, и Амирхан снова склонил голову к телефону, чтобы написать одной из своих женщин, решая к какой именно заглянуть этой ночью, как вдруг понял, что тот обращается к нему, - А ты что не играешь? Только место занимаешь за столом!

Мужики мрачно переглянулись, и по очереди кинули взгляд на самого высокого и мощного из них.

Все они знали Амирхана лет двадцать, и за эти годы поняли одно – прозвище Дикий он получил не просто так.

– Ты бы рот прикрыл, если проблем не хочешь!
– буркнул Череп, прищуривая глаза и явно давая понять, что есть грань в общении, которую переходить не стоит.

– А что я не так сказал? Человек сидит уже какой час, и не притронулся к картам!

– Бессмертный что ли? Не боишься собственную челюсть проглотить, гандон?

Всё это время сам Амирхан молчал, лениво перелистывая контакты, хотя внутри уже зажёгся опасный огонь, который мог разрастись до пределов трагедии. Для одного конкретного типа.

– Амир, плюнь на него. Он того не стОит, - проговорил рядом Крапивин, за двадцать лет тесной мужской дружбы так изучив своего товарища по жизни, спорту и криминалу, что мог определить его состояние даже по тому, как он сжимал в руке телефон.

Мужики знали, что в бешенстве Амирхан становился настоящим зверем.