Шрифт:
Чёрт бы побрал тот день. Мой отец поставил меня на стул и громко сказал: «Говори: кем ты хочешь быть!» Гости, собравшись вокруг меня, затихли и, заранее улыбаясь, смотрели на семилетнего мальчишку. «Космонавтом», – гордо и громко выкрикнул я. Все обрадовались, зашумели, хлопали меня по плечу, говорили: «Молодец. Так держать. Герой», – и быстро вернулись к своим бокалам. Такое время было: время великого освоения космоса. Все мальчишки во дворе хотели быть космонавтами, а получилось только у меня. Я не жалуюсь, мне тридцать лет, а я уже выплатил кредит за звездолёт. Но блин.… Четыре месяца рейс. Врагу не пожелаю.
Так думал я, открывая дверь в квартиру. Бросил пыльную сумку у порога, вдохнул запах родного дома и осознал, что не вынес мусор перед отъездом.
Проснулся я от звонка.
– Серёга, работа есть.
– Не, без меня. Я в отпуске, – закрыл глаза и попытался собрать осколки разбитого сна.
– Вставай, бездельник. Кто отказывается от госзаказа? – Витька напористо вклинивался в мой мозг.
– Я отказываюсь. Деньги смешные, а ответственности и документации много. Позвони кому-нибудь другому.
– Все заняты. Серёга, выручай.
– Серёга спит, – я уже было отключился и вдруг услышал.
– Не хотел говорить, но придётся: ты мне должен. И это срочно.
Я перестал цепляться за сон и сел. Действительно, я был ему должен. Витька работал директором на космодроме в Коломне, где я парковался, и частенько закрывал глаза на мои мелкие, да что греха таить, и крупные нарушения.
– А что надо?
– Ерунда. Путевой лист оставлю у диспетчера. Одна нога там, другая тут. И спи дальше.
Поздно вечером я приехал в Коломну. Люблю я родной космодром в ночное время. Густо пахнет ракетным топливом. Нет этой суеты, толпы, слёз расставаний, радости встреч, а только ты один идёшь мимо припаркованных звездолётов. Они молчаливо проводят тебя взглядом и опять начнут нашёптывать друг другу, где были, с кем летали и в каких передрягах побывали. Сонный дежурный поставит отметку «генной модификации не обнаружено», и в рейс.
Девушка-диспетчер смотрела на меня с любопытством и восхищением. Я чувствовал её взгляд, когда расписывался за путевой лист. «А почему бы нет», – думал я. Она новенькая, в её глазах я – покоритель космоса.
– Ну, милая, – улыбнулся я ей, как актёр с рекламного плаката. И что тебе привезти с планеты…, – я кинул взгляд на пункт назначения, там стоял прочерк и добавлено чьей-то рукой: «Зона обитания груза № 915».
– А куда летим?
Её глаза округлились и из голубых стали синие-синие, как роспись на белой тарелке гжель. Она испуганно смотрела на меня, открыв рот. Я набрал Витька, но его телефон был отключён. Девушка, ничего не сказав, несмело указала на кабинет главного диспетчера.
За рабочим столом сидел Михалыч. Мужик он спокойный и правильный, поэтому я не стал скандалить, а просто положил перед ним путёвку.
– Давненько тебя не видел, – сказал Михалыч, даже не взглянув на лист.
– Четыре месяца в рейсе.
– Это многое объясняет. Пойдём.
Мы прошлись с ним до склада размером со средний китайский город, и где-то между мешками с кофе и стеллажами компании WB, уходящими ввысь, он остановился.
– Вот. Груз номер 915.
Перед нами стояла железная квадратная клетка метра два высотой. Он постучал по решётке, и из правого угла выкатился меховой шарик, развернулся, сел и уставился на нас умными глазками. Животное было похоже на медвежонка, только морда приплюснутая, а уши маленькие, с длинными кисточками и прижаты к голове. И цвет такой, серо-голубой.
Олег Михайлович взял несколько веточек из ящиков рядом и протянул их через прутья медвежонку. Тот неожиданно ловко схватил их лапами и сточил за пол секунды, обнажая острые, как лезвия, мелкие зубки.
– Питается молодыми побегами яблони. Ест, как не в себя, – кивнул на него Олег Михайлович и добавил: – Расклад такой: животное без чипа, без ветеринарных документов, планета обитания неизвестна. Держать на складе не имеем права. За последние месяцы бедолага облетел все обитаемые планеты, нигде не принимают. Надо найти его родину.
Конец ознакомительного фрагмента.