Чтение онлайн

Ее реакция была мгновенной.

– Нет!

– Послушай меня, Марша. Я знаю, что он делал с тобой. Он хвастался мне этим меньше часа назад.

Она долго смотрела на него, а потом закрыла глаза, как будто отгораживаясь – от него, от воспоминаний, от всего. Грифф почувствовал, что она дрожит.

– Почему ты мне не сказала?

– Я не хотела говорить об этом.

– Он изнасиловал тебя.

– Да.

– Жестоко.

Марша открыла глаза.

– Я проститутка. Мне приходилось делать все. Но всегда самой. Когда тебя принуждают – это совсем другое. – Она снова закрыла глаза. – Поверь мне, – ее глаза вновь открылись, и она добавила: – Попробуй объяснить это копу.

– Я объясню. Тебя изнасиловали.

– А он скажет, что не видит разницы.

– А я вижу!

Грифф вскочил с кресла, опрокинув его. Из кухни прибежал Дуайт – в фартуке и с дуршлагом в руке.

– Возвращайся к своему супу, – приказал ему Грифф.

Дуайт постоял в нерешительности несколько секунд, потом подхватил половник свободной рукой и, пятясь, отступил на кухню. Почти комический поступок декоратора, бросившегося спасать Маршу, рассеял ярость Гриффа. Он поправил кресло, сел в него и снова взял ее руку.

– Родарт не отступит. Этот сукин сын следит за мной. Он знает все, что со мной происходит. Но это все ерунда по сравнению с тем, что он сделал с тобой. Убил бы его за это. Но я не могу, и он это знает. Я ничего не могу сделать, не рискуя досрочным освобождением. Он не отстанет от меня. Будет давить. Продолжит причинять боль людям, которые меня окружают. Единственный выход – обратиться в полицию.

– Умоляю тебя, Грифф, не надо.

– Но…

– Посмотри на меня! – Ее глаза наполнились слезами. – Если ты это сделаешь, то привлечешь ко мне всеобщее внимание – ко мне и моему бизнесу. Каждый размахивающий Библией трясун – кстати, некоторые из них мои клиенты – посчитает своим долгом проклясть меня и мою профессию. И моим праведным гонителям будет наплевать, что меня увезла «Скорая», избитую и окровавленную. Они скажут, что это наказание за мои грехи. Если Родарта привлекут к ответственности, что сомнительно, то он будет отрицать, что бил меня, и свалит все на клиента или приятеля, который пришел после него. Вероятно, на тебя. Никакого теста ДНК. Он пользовался презервативом, – сказала она и кисло добавила: – По крайней мере, хоть этому я рада.

– Боже, – произнес Грифф, понимая, что она, вероятно, права. – Значит, ты считаешь, что я ничего не должен делать?

– Я прошутебя ничего не делать. Я избегала всеобщего внимания, когда была красива и желанна. Думаешь, я перенесу это в такомвиде? Я не смогу, Грифф. Лучше уж прыгнуть с крыши. – Она произнесла это так, что он поверил ей. – Угроза разоблачения навсегда отпугнет клиентов. Я потеряю все. Если у тебя есть хоть капля уважения или чувств ко мне, оставь это. Оставь. – Она высвободила ладонь из его рук и закрыла глаза.

– Думаю, теперь вам следует уйти. Ей нужно поспать. – Дуайт опять проскользнул в комнату. Его тон не был враждебным, а скорее просящим.

Грифф кивнул и поднялся. Перед тем как отвернуться, он наклонился и поцеловал закрытые глаза Марши.

Дуайт проводил его до двери.

– Полагаю, вы позвоните, перед тем как снова сюда прийти.

Грифф молча кивнул.

В холле он нажал кнопку лифта, но настолько погрузился в свои мысли, что несколько секунд смотрел на пустую кабинку, прежде чем до него дошло, что лифт прибыл.

По пути вниз он понял, что никакие разговоры не убедят Маршу. Настойчивость только усилит ее душевные муки. Он уже и так заставил ее страдать, и в конечном счете она права. Если передать это дело полиции, в центре внимания окажется не только Марша, но и он сам. А ему это нужно не больше, чем ей.

Нет, ему придется решать проблему с Родартом самому, один на один с этим сукиным сыном.

Грифф остановился у цветочного киоска в фойе и сделал заказ – доставить в пентхаус Марши орхидею. На карточке он написал: «Ладно. Это останется нашей тайной. Но он заплатит».Он не стал подписываться.

Грифф услышал, как внутри дома зазвенел звонок, а затем раздались приближающиеся шаги. Внутри у него все сжалось от тревожного ожидания. Как его встретят? Может, захлопнут перед его носом дверь?

Или он ошибся, решив приехать сюда?

Но что-то менять было слишком поздно. Потому что дверь распахнулась, и он увидел улыбающееся лицо Элли Миллер.

Он со страхом ждал, что улыбка исчезнет. Но она стала еще шире.

– Грифф!

Казалось, она была готова броситься к нему и крепко обнять, но сдержала свой порыв и вместо этого схватила его за руку через порог – с силой, которую трудно было ожидать от такой миниатюрной женщины.

– Ты похудел, – она восторженно оглядела его с головы до ног.

– Я много плаваю и меньше занимаюсь со штангой.

– Входи, входи, – ее улыбка не исчезала. – Мы стоим здесь и выпускаем холодный воздух, а счета за электричество и так астрономические.

Он вошел в дом, и его тут же окружили знакомые запахи и картины. Вешалка стояла там же, где всегда. Обои не поменялись. Зеркало в раме, которое всегда казалось Гриффу слишком маленьким, тоже никуда не делось.

– В прошлом году я сменила ковер в гостиной, – Элли проследила за его взглядом.

– Красивый.

Кроме ковра, все здесь осталось таким же, как во время его последнего визита сюда. Только на столе у стены не было рамки с фотографией, где были запечатлены они трое. Снимок был сделан через несколько минут после победы в чемпионате Национальной студенческой спортивной ассоциации: Грифф в футболке с пятнами от травы, громадным синяком под глазом и спутанными от пота и шлема волосами стоит между Элли и Коучем. Три лучезарные улыбки. Элли вставила снимок в рамку и поместила его на видное место через несколько дней после игры.