Гугеноты
Шрифт:
— Идите с Богом!
Оставшись одна, Екатерина задумчиво уставилась в окно на темнеющие вдали при внезапно скрывшемся солнце башни Лувра. Потом сказала:
— Астрологи не врут, предрекая ему долгую жизнь. Бороться с этим бессмысленно. Судьба благоволит к этому человеку, незримый рок оберегает его от опасностей и упорно толкает вперед, в горнило жизни. Бог покровительствует ему, и я не стану отныне делать то, что не угодно Господу нашему.
Она свободно вздохнула всей грудью и направилась в бальный зал, чтобы поглядеть, как танцуют ее дети и придворные пары.
Увидев несколькими днями позже Лесдигьера, маршал Монморанси сказал ему:
— Вы поступили смело и благородно, вызвав на дуэль негодяя, посмевшего публично оскорбить мою жену, и убив его. Я счастлив, что в моем доме живет человек, который всегда готов вступиться за честь и доброе имя хозяев дома, не думая при этом ни о чем, кроме как о наказании обидчика, вздумавшего опорочить высокую нравственность и благочестие дочери Генриха II. Мне остается только сожалеть о том, что я не присутствовал при этом и самолично не вызвал этого мерзавца на поединок.
— Монсеньор, — ответил ему на это Лесдигьер, — вы ведь знаете, чем я обязан герцогине Ангулемской и как ее люблю. Мог ли я остаться равнодушным к этому выскочке, посмевшему дурно отозваться о женщине, приютившей меня, заботящейся обо мне как о родном сыне, от которой я никогда не слышал дурного слова в свой адрес и которой я обязан всем, о чем только может мечтать бедный провинциал, приехавший в Париж без гроша в кармане.
— Вы храбрый офицер, Лесдигьер, и вы знаете, как я вас люблю, — сказал маршал, — но теперь вы стали мне еще дороже, ибо отстояли в смертельной схватке честь и достоинство моей супруги, столь нагло попранные каким-то негодяем.
— О монсеньор, этим я в известной мере вернул вам свой долг. Помните, вы вступились за баронессу и вызвали на дуэль принца Конде, вознамерившегося сделать ее своей любовницей?
— Выходит, мы с вами квиты? — рассмеялся маршал.
— Получилось, что так, — согласился Лесдигьер. — Вы вступились за мою любовницу, а я в ответ — за вашу жену. Так что теперь…
— Теперь, Лесдигьер, вы должны видеть во мне не только вашего хозяина, но еще и преданного, сердечного друга.
— Полагаю, что имею основание сказать вам то же в отношении себя.
И мужчины обменялись крепким рукопожатием.