Чтение онлайн

Поначалу людям, пережившим похищение, чрезвычайно докучали репортеры и просто любопытные, не говоря уже о спецслужбах, но прошло не более двух-трех дней, как до большинства дошло: лучше один раз ощутить, чем сто раз услышать. Никаких проблем, достаточно поторчать сколько-то времени на видном месте, чтобы с большой вероятностью подвергнуться похищению с кратковременным заключением в студне и неизменным возвращением.

Бурдюков, оказывается, тоже не погиб, хотя уж ему-то как раз угрожала реальная опасность. Не от инопланетян – от ядерного взрыва, испарившего некогда мое, а теперь его космическое тело. Он дал краткое интервью, где распинался насчет технических неисправностей своей яхты, поврежденной при прохождении сквозь облако частиц, окружавших кометное ядро, из-за каковых неисправностей он не сумел вовремя выйти на связь и успокоить население Земли касательно намерений пришельцев. Насчет юридических последствий он бросил лишь краткое «посмотрим», из чего лично я сделал вывод, что уничтожение своей собственности он так не оставит. Не стал он и комментировать свой контакт с буем, сказав лишь, что кто пробовал, тот знает. Ну и правильно. На его месте я бы тоже не стал об этом распространяться. Я и на своем месте не стал этого делать.

Пока ясно одно: расшифровка того послания буя, где говорилось о Мировой Гастрономии, была выполнена правильно, подвело лишь незнание семантических нюансов. Инопланетяне оказались не цефалофагами, они питаются не мозгами, а их содержимым – мыслями, памятью, эмоциями, причем человек от такого питания умственно не страдает, поскольку информация копируется, а не стирается. Тут тонкий юридический вопрос: можно ли считать содержащуюся в мозгу каждого индивида информацию его интеллектуальной собственностью? Ответа пока нет, а он мне интересен. Заставить бы наших гостей раскошелиться тем или иным способом! Покушали? Вот вам счет, извольте аккуратно оплатить.

Что помимо этого думают о состоявшемся (состоявшемся ли еще?) контакте те, кому об этом думать положено, я не знаю и, признаться, не очень интересуюсь. У меня полно других забот. Разгромленная квартира требует ремонта, а мои сто миллионов – применения. Связанного, естественно, с приумножением, а не наоборот. Хлопот достаточно и у меня, и у моего адвоката, который готовит ряд исков к тем, кто наблюдал мою комету, пока она еще была моей, и подлым образом не заплатил.

Лишь изредка я позволяю себе задуматься о том, что означало короткое судорожное колыхание студня за несколько секунд до того, как я был освобожден кораблем-медузой. Пароксизм удовольствия? Ну, допустим. Но что, если это был смешок? Надо мною, над тем, что у меня в голове, над миллиардами примерно таких же людей, как я, над моим мнением о себе и о них, над всем нашим миром? Быть может, здесь таится еще одно семантическое недоразумение и слова «покушать» и «посмеяться» для наших гостей идентичны?

Тогда у меня портится настроение, и я отвечаю себе: нет– нет, это невозможно. Я решительно протестую! Такое предположение попросту оскорбительно. Этого не может быть, а чего не может быть, того и не бывает.

Похоже на заклинание. А когда оно перестанет действовать, я придумаю новое.