Чтение онлайн

– Теперь более-менее понятно, зачем он тащил Сашку. Но все остальное? Эти горы трупов. Зачем? Он что, убивает любого, кого видит?

– Нет, я думаю, дело в другом. Он вполне разумен и может себя контролировать. Хотя ульк и намного агрессивнее, чем обычный человек. По сути, ульк – это мутант, оборотень. Он может быть и человеком, и превращаться в… это. Я думаю, он пришел мстить. Мстить за то, что с ним сделали. Вот и все.

– Месть закончена?

Константин Арсеньевич покачал головой:

– Нет. Никита ищет Леонида, моего брата и своего дядю. Ведь это он все затеял.

– А здесь…

– Нет, среди убитых его нет. Я бы почувствовал.

– Постойте, – воскликнул Макс, – так вот что Неправильный имел в виду. Я видел еще там. Он шел, все время твердя о том, что ненавидит. Да, жалко парня.

Монах нетерпеливо потеребил рукав Макса:

– Я хочу знать, о чем вы говорите.

– Да, – Макс быстро пересказал свой разговор с Константином Арсеньевичем.

Услышав про улька, монах покивал:

– Он уже не человек. Я знаю таких. – Он нахмурился. – В принципе оборотни могут себя контролировать. Если не убивают. Но чем больше крови, тем меньше в них остается человеческого. А здесь крови предостаточно. И если этому Леониду удалось скрыться, оборотень не успокоится, пока не найдет его, а значит, кровь будет еще. И сможет ли он остановиться потом, неизвестно. Так что мы должны упокоить его.

Ох и словечки подбирает монах – упокоить.

Максу пришлось снова поработать переводчиком, теперь уже для Константина Арсеньевича.

– Я знаю, его нужно остановить, но боюсь, это еще не все. Я надеюсь, вы обратили внимание на небо? Мне очень не нравятся эти тучи.

– Вы боитесь грозы?

– Грозы я не боюсь, только… вам не кажется, что тучи странноватые?

– Тучи как тучи.

– Да? Ладно, может, я слишком впечатлительный.

– А как вы оказались здесь в такой подходящий момент?

– Видите ли, уважаемый Максим Алексеевич, по долгу своей службы я должен быть в курсе. Я узнал, что здесь произошло. А как – уж позвольте мне умолчать.

– Хорошо, у каждого, как говорится, свои секреты, но меня мучают два вопроса, уважаемый Константин Арсеньевич, – в тон ему ответил Макс. – Первый – насколько вам можно верить, и второй – за каким хреном вы нам все это рассказали?

Собеседник Макса улыбнулся:

– Наконец-то у нас начинается серьезный разговор. Я рассказываю вам об этом по одной причине. Я очень рассчитываю на вашу помощь.

– Вот оно как?

– Увидев вас здесь, я сразу понял, кто вы. Вы ведь были там, ведь так? – Интеллигент начал выказывать признаки беспокойства. – Вся эта история может иметь весьма и весьма печальные последствия. С тонкими материями, знаете ли, шутки плохи. Никита, а если быть точнее, его другая ипостась, то бишь ульк, может натворить много бед. И дело не только в том, что гибнут люди, как бы кощунственно это ни звучало. Ваш товарищ прав. Он не остановится, пока не достанет Леонида. И будет убивать. И каждое новое убийство будет… – Он замолчал, пытаясь подобрать слова. – Я не могу вам объяснить, у меня просто нет таких слов. Просто поймите – чем больше он прольет крови, тем больше вероятность катастрофы. И тогда счет пойдет не на десятки людей, а на тысячи. – Он замолчал.

– А вы этакий спаситель вселенной? – саркастически скривится Макс.

– Бросьте, вы поможете мне?

– Хорошо, положим, я вам поверил и все действительно так, как вы рисуете, хотя для меня и десятка трупов более чем достаточно. Что вы предлагаете, какую помощь от нас хотите получить?

– Вы, Максим Алексеевич, необычный человек, и вы это знаете, наверняка путешествия там, – он снова кивнул в сторону разрушенного стеллажа, – приумножили и развили ваши способности. Да и ваш загадочный товарищ в странной монашеской рясе. Он ведь оттуда? – Константин Арсеньевич заметно напрягся.

– Да, он действительно монах. Монах Единого, из северного храма. Храма Северной Звезды, если уж быть точным.

– То, что вы появились здесь, – это не просто так. Я верю в провидение. Возможно, только вы и сможете его остановить. Нам нужно торопиться. Сейчас я вызову сюда бригаду специалистов, а вас я приглашаю воспользоваться моим гостеприимством.

Макс кивнул, затем перевел все Горану. Это было странно. Макс говорил на одном и том же языке и в то же время, получается, на разных. Монах внимательно выслушал его, затем подошел почти вплотную к Константину Арсеньевичу, заглянув тому в глаза.

– Я поверю тебе, – сказал он после недолгой паузы. И на этот раз их новый знакомый понял монаха без переводчика.

Макс стоял, опершись локтями о подоконник, и смотрел на дождь. Окно было распахнуто, и мельчайшие капельки воды, задуваемые ветром в комнату, легонько щекотали кожу на лице. Вообще-то дождь ему не особо нравился. Да и осень он не особо любил. Хотя точнее сказать, не всякую осень он любил. Нудный дождь, сутками поливающий землю, хлюпающая под ногами грязь, промозглая сырость, ползущая за воротник, хмурые лица и засмоктанно-облизанные дворовые собаки, свинцовое небо, настолько низкое, что ты будто трешься об него макушкой, мокрые и продрогшие, а оттого жутко раздражительные пассажиры в городском транспорте, напрочь лишенные оптимизма сводки погоды. Нет, такая осень – не его. Его осень – другая. Нежная. Ласковая. С золотистыми лучами немного уставшего за лето солнца. С желто-красным кружением листьев. С воздушной невесомой паутиной, летящей по своим делам. С теплыми короткими вечерами, когда так приятно сидеть где-нибудь в парке, подставив лицо осторожному ветерку, а потом пройтись по аллеям, засыпанным листвой, загребая ногами это разноцветное великолепие.

Но в последние годы такая осень была очень редкой гостьей, а все больше приходила унылая, нудная и плаксивая старуха. А то, что сейчас творилось за окном, было еще хуже. Небо казалось даже не свинцовым, а каким-то угрожающе черно-мутно-непонятным. Ветер вел себя крайне неприлично. Он то налетал сумасшедшими порывами, чуть не валя с ног прохожих, то стихал. И тогда дождь, не прекращающийся уже который день, стоял сплошной мрачной стеной.

– Ненавижу такую погоду, – буркнул он сидевшему в кресле Горану и закрыл окно. Тот молча кивнул. Они ждали Константина уже несколько часов. Минуты неторопливо тянулись, складываясь в такие же неторопливые часы.

С момента их знакомства с Князьевым прошло трое суток. В первый день они пробыли в усадьбе еще несколько часов. Константин Арсеньевич сделал несколько звонков, и уже через полчаса двор усадьбы заполнился машинами. Первыми приехали бодрые ребята в штатском на дорогих иномарках. Коротко переговорив с Константином, они занялись делом. Осмотр трупов, фото– и видеосъемка, какие-то приборы и реактивы, кисточки археологов и медицинские стерильные перчатки. Еще через какое-то время приехала полиция и следователь прокуратуры. Впрочем, они пробыли недолго. Следователя, сухощавого мужчину, очень похожего на Дон Кихота, встретил сам Константин Арсеньевич. Они недолго поговорили, что-то записали-подписали, и Дон Кихот, подав Константину руку, укатил вместе со своим эскортом. «А наш-то Костик парень не из простых». После этого Константин (он сам попросил так его называть) сказал, что они могут ехать. Повез он их «на одну из наших квартир», вежливо отказав Максу, который порывался заехать к себе.