Чтение онлайн

Было ЧП: стал давать лекарства, положил на ее ладошку таблетку синемета, она взяла ее другой рукой, отправила в рот и тем же движением сняла с пальца обручальное кольцо, хотела и его отправить в рот. Перехватил у самых губ и в панике поснимал с ее пальцев все кольца.

Уже третья неделя, как прочно раздвоился или растроился в ее глазах. Оба стараемся это не обсуждать. Как только замечает, что я ею недоволен, начинает принимать меня за чужого. Рассказывала мне обо мне, приходил мол, парень. Она о нем неплохого мнения, но, говорит, зануда. Теперь не всегда знаю, кто я в ее глазах. Иногда вижу, как ходит, заглядывает в двери, кого-то ищет. Молчу.

День, в общем, неплохой. Нормально воспринимала телевизор, хоть все хуже переходит от него к реальности. Хорошее настроение, сны приятные.

28 октября 08.

Не получается вести дневник. Сентябрь — полуобморочные состояния после обеда. Заметил, что помогает горячий душ на шею, горячей струей разогревал шею и спину. Усилилась дрожь, невозможно смотреть, как колотит 2-3 часа подряд, голос в это время прерывается, как у сильно замерзшего или сильно напуганного человека.

Из-за приступов дрожи стала бояться ночей. Не хочет лежать. Ест, сидит за столом, ненавидит кровать. Она без снотворного. Трудно подниматься вместе с ней через два часа после того, как принял бондармин.

Ночное гуляние минут сорок, пока у нее не начинают слипаться глаза. Во время гуляния невозможно поверить, что она больна, что не все понимает. Тонкие замечания о Марине. Говорит, не подготовили к жизни, но кто ж знал, что Советский Союз рухнет. Слышала бы Марина: кто бы говорил, одна слабоумная, другой ненормальный.

Читать уже не может — начинаются дурнота и дрожь. Не может смотреть телевизор — не успевает соображать. Из всех программ остались Андрей Малахов, «Минута славы» и соревнования фигуристов на льду. Появилась уйма времени, которое надо чем-то заполнить. Чем заполнить, если она полотенце не может сложить, возится с ним, тянет за разные концы, как мартышка, потом тихонько встает и отходит.

Когда приходит помощница, уезжаю в центр — аптека, банк, библиотека, Лена в доме престарелых, рынок, магазины, на все это — три часа. Возвращаюсь — стоят вдвоем у калитки и ждут.

Последние два дня опять появился двойник. То есть я стал своим двойником, а «настоящий Нема» якобы исчез. Она тоскует по исчезнувшему. Со мной лояльна и все время невыносимо вежлива («Вы, наверно, добрый человек…»). В общем, ведет себя, как порядочная замужняя женщина с влюбленным симпатичным мужчиной. Печальна.

Дурацкое чувство. Вот же осталась без мужа, и ничего с ней не случилось, печальна, тоскует, но старается приспособиться к новому опекуну. Очень хочется заслужить право быть ее настоящим Немой. Раздражают ее комплименты: «Вы, наверно, хороший человек…» Конечно, хороший человек. Каким еще быть в моем положении?

12 ноября 08.

Сидели на балконе, была вежлива, тактична, спрашивала, откуда я, почему «пошел на эту работу», кто родители. Ответил:

— Они умерли.

Посочувствовала. Тосковала о Неме, но не упоминала о нем, по-женски чувствуя, что мне неинтересно слушать о другом мужчине. Что-то ее тревожило, спросила прямо, по-детски:

— Кто ты?

Не знал, что сказать. Часа два спустя вдруг в какое-то мгновение что-то у нее в мозгу совместилось, снова стал Немой, и она радостно приветствовала:

— Где ты весь день был?

И стала рассказывать о «парне», который приходил «работать». Поразила своей сложностью: он, оказывается, старался разжалобить, сказал, что родители умерли, и она сделала вид, что поверила. Вежливость это или кокетство? Или просто время побежало вспять, и теперь она на полпути к детству?

15 ноября 08.

Нервозность началась днем. Сам ее и создал по неуклюжести: уговаривал прилечь отдохнуть, потому что вечером была заключительная серия «Тяжелого песка», который она кое-как смотрела, и знал, что если она не отдохнет, у нее не хватит сил на телевизор. Она же упрямо не хотела. Довела себя до нервного истощения, и когда начался сериал, смотреть не смогла. Нервозность быстро возрастала. Заторопился, пока не разгорелось, дать лекарства, она отказалась. К этому был не готов. Это была настоящая катастрофа — отвергала то единственное, что могло остановить развитие психоза. Если не станет принимать лекарства, путь один — в больницу. Нервничал. Нервность тотчас передавалась ей. Возник замкнутый круг. Уже никто не мог ее успокоить, она почти не соображала, замкнувшись в упрямстве.

Заходила Марина, сказала:

— Надо немедленно в больницу. Сама она с этим не справится.

Я сказал:

— У тебя столько знакомых психиатров…

— У них у всех один диагноз.

(Имеет в виду, что Дуля должна быть в «Мальбене».)

— Диагноз я сам вижу. Пусть кто-нибудь выпишет рецепт на лепонекс.

16 ноября 08.

Много гуляли утром и вечером. После утренней прогулки легла. Лежала на спине с открытыми глазами и плакала. Спросил, что случилось.

— Ничего, — успокаивающе погладила рукой по голове, заметила: — Какой ты седой.

Позвонила Марина:

— Одна знакомая, очень компетентный врач, сказала, что лепонекс в домашних условиях нельзя.

— Но рецепт тебе могут выписать?

— Кто?

— Тот, кто сказал, что в домашних условиях нельзя.

— Зачем тебе? Тебе его не продадут.

Я сказал, что это уже мое дело, что в России лепонекс называется клозапином и там можно давать в домашних условиях. В крайнем случае, мне достанут в России и пришлют.

Час спустя снова перезвонила:

— Я со вторым психиатром разговаривала. Он говорит, что в России амбулаторно можно, а в Израиле нельзя.

Я ответил, как мафиози из кинофильма:

— Ты не рассказывай о тех, кто говорит «нельзя», ты рассказывай о тех, кто говорит «можно».

Через несколько минут позвонила еще раз:

— Завтра будет рецепт и лепонекс.

Кажется, я тоже потихоньку становлюсь деловым.

С утра весь день ждали «Минуту славы» в 20.10 — самую подходящую для нее передачу и на целый вечер. Весь день уговаривал поспать, не хотела. Ближе к вечеру начала волноваться, где Нема. Требовала, чтобы позвонил Неме. Положил перед ней телефонную трубку, а сам ушел с мобильником в ванную и позвонил оттуда на домашний. Она как-то справилась с аппаратом (вот что значит интерес!) и, услышав голос, закричала: