Чтение онлайн

— Точно простой мужик? — слегка поджав губы, проявил здоровый скепсис насчет заказываемого клиента карманник. Все же такие деньги за простенькую работу ему готовы были заплатить отнюдь не каждый день. Да что там говорить! Его вообще впервые нанимали обчистить какого-то конкретного человека. Что, вообще-то, слегка попахивало подставой.

— Чернильная душа из Металлотреста. Мелкий, никому не интересный, служащий. Я смогу тебе его сегодня показать. А отработаешь его, как посчитаешь нужным. Или вообще подрядишь на это дело кого другого, коли доверия нет. Для меня главное — результат. Но чтоб все было сделано не позднее завтрашнего вечера. Тут время дорого. Потому и плачу такие деньги за срочность. — На календаре числилось 6-е августа, а уже 9-го в газете «Известия» обещали предоставить на всеобщее обозрение выигрышные номера билетов лотереи Автодора[6], одной из главных лотерей всего Советского Союза. Дело же заключалось в том, что именно у этого человека, некоего товарища Можарова двадцати трех лет от роду, сейчас в портмоне находился билет на главный приз. Геркан понятия не имел, откуда взялась такая железная уверенность, но он точно знал, что парень купил этот выигрышный билет совсем недавно — 27 июля. Именно здесь. В Москве. Но что он понимал совершенно точно — новенький легковой «Форд-А» и два года его заправки за чужой счет, были ему нужнее. Ведь, положа руку на сердце, можно было смело утверждать, что никакой иной возможности для частного лица обзавестись своим автомобилем, в СССР уже не существовало вовсе. Точнее, для частного лица без нужных знакомств, которых у него, к сожалению, не имелось совершенно. Впрочем, как и потребных для такой покупки средств. Ладно бы еще можно было как-то попытаться накопить 1500 рублей на саму машину. Так ведь ее годовая эксплуатация выходила вдвое дороже цены! Что при месячном окладе комвзвода в 65 рублей, виделось вовсе неподъемной суммой. Одни только ежегодные налоги на подобную легковушку обещали сожрать половину его годового жалования! Однако же что он прекрасно понимал — машина ему была необходима для дела продвижения себя любимого наверх. Ей предстояло стать не столько средством передвижения и объектом зависти окружающих, сколько инструментом для заявления о себе.

Вообще, на удивление, после того, как получившийся в результате слияния винегрет мыслей и образов утрамбовался в сознании обновленного комвзвода, он был неприятно удивлен тем, что не узнал о будущем ровным счетом ничего. За исключением, разве что, самого факта пришествия оттуда второй части личности. Тогда как его познания о событиях прошлого многократно расширились и стали более глубокими. Политика, экономика, войны, катастрофы, изобретения, просто интересные события — в его голове раз за разом всплывали десятки тысяч фактов, знать которые прежний Александр просто не мог. Вот только почти все они казались какими-то поверхностными что ли. Ведь стоило ему начать размышлять о какой-нибудь конкретной теме, как в голове сразу же принимались мелькать зачастую лишь общие отрывочные сведения, словно почерпнутые из передовиц множества разных газет, но никак не из научных материалов, учебников или же мемуаров. Это даже виделось возможным сравнить с его собственными прежними знаниями простого рабочего. Да, ему был понятен общий принцип функционирования и примерная конструкция того или иного изделия, но на познания квалифицированного инженера таковые совершенно не тянули. Однако даже подобной информации оказалось более чем достаточно, чтобы поразиться тому факту, насколько ущербными оказались новейшие советские танки, недавно принятые не вооружение их полка. Одновременно это же дарило ему немалую надежду пролезть вперед там, где конкуренция пока еще была не сильно великой. Дело оставалось за «малым» — либо самому стать реальным конструктором боевых машин, либо подыскать себе грамотных исполнителей-инженеров. И почему-то с каждым днем размышлений о подобном устройстве своей карьеры, он все больше и больше склонялся ко второму варианту. Правда, утекающее время заставило его начать свой путь не с инженерных разработок, которые также вертелись в голове, а с банального воровства лотерейного билета. А что еще было делать, коли таковые действия, диктовали сами окружающие его реалии жизни?

— Хм. Если так, то ладно, — заметно успокоился щипач, вероятно, уже прикидывая в уме, можно ли спихнуть такое дело на кого из «коллег по ремеслу», а самому остаться, и чистеньким, и при деньгах. — Кстати, как платить-то собираешься? Вперед, али после?

— По факту выполнения работы, — расплылся в кривоватой ухмылке Геркан, давая понять, что он как раз не лох. — Отрабатываешь клиента и приходишь, к примеру, сюда же завтра или послезавтра в это же время. Я буду ждать. Демонстрируешь издалека, сам или через третьи руки, лопатник. Мне хорошо известно, как он выглядит, поэтому даже не думай облапошить, — на всякий случай предупредил Александр малолетнего вора, поскольку действительно это знал, так как уже потратил аж два дня на поиск нужного ему человека и последующее наблюдение за ним, вместо того, чтобы отдыхать в койке. — Как удостоверюсь, что все в ажуре, отдаю тому же Пескарю четвертной[7]. Он же приносит мне кошель и получает окончательный расчет за работу. После того как заберу свое, все остальное брошу здесь же, — кивнул маскирующийся под бывшего сидельца краском на пустой прилавок, — можешь потом забрать и отстегнуть малому его долю.

— Приемлемо, — не найдя к чему придраться, кивнул головой молодой мастер по отъему у населения честно заработанных денег.

Поймав извозчика, Геркан отвез нанятого профессионала по адресу работы цели, где впоследствии и указал на молодого парня, которому уже крупно повезло, но который пока еще об этом совершенно не догадывался. Это для всех рядовых советских граждан результаты лотереи должны были стать известны лишь 9-го августа. А так-то сам розыгрыш состоялся еще в 1-е и 2-е августа. Правда, теперь, когда товарищ Можаров стал мишенью для мошенников, его персональному счастью уже не суждено было случиться.

На удивление, все прошло абсолютно гладко. Никаких предъяв и никаких подстав со стороны криминального элемента Москвы не воспоследовало. Не пригодился даже таскаемый с собой в кармане куртки табельный Наган. Все оказалось выполнено честь по чести. Прибыв к тому же торговому павильончику сутки спустя, Александр подметил рядом с ним, и щипача, и пару беспризорников, один из которых по знаку старшего продемонстрировал объявившемуся заказчику искомое мужское портмоне. Спустя же еще минуту, комвзвода, едва удержав рвущуюся на лицо улыбку, изъял оттуда все десять находившихся внутри лотерейных билетов, после чего оставил кошель на прилавке, а сам навсегда исчез, словно его и не существовало вовсе. Точнее навсегда исчез тот человек, чей образ он отыгрывал все последние дни, сбегая из-под надзора медицинских работников под предлогом неспешных прогулок на свежем воздухе.

Так оказался завершен самый первый шажок к личному счастью одного отдельно взятого краскома, за которым, если верить одному китайскому мудрецу, его ожидала дорога в тысячи ли[8]. Нынче же настало время вновь окунуться с головой в мир бронетанковых сил РККА, начавшиеся тенденции в которых обещали предоставить ему возможность карьерного роста, коли не щелкать клювом. Благо, и голова на плечах имелась, и руки росли откуда надо, и знания с мировоззрением обещали поспособствовать личному возвышению. Дело оставалось за малым — воспользоваться всем этим по уму, не дав другим обойти себя на крутых поворотах судьбы в гонке за солидную должность.

Вообще, для когда-то обычного, ничем не примечательного, 17-тилетнего подростка из рабочей среды, добровольно вступившего в ряды Красной Армии, он смог достичь немалого. Всего за 9 лет из слесаря-ремонтника одного из петроградских машиностроительных заводов Александр превратился в командира взвода танков, каковых во всей армии не насчитывалось и сотни человек. По старым, еще царским, званиям ныне занимаемая им должность соответствовало чину поручика в пехоте. Правда, в его непосредственном подчинении народу находилось с гулькин нос, поскольку он являлся технарем едва ли не с первых дней своей армейской службы.

Обладая определенным пониманием того, как следует обихаживать сложные механизмы, Геркан еще в 1920 году оказался направлен в один из начатых формированием отдельных автотанковых отрядов. Техника там была, как совсем новая трофейная, отчего зачастую совершенно незнакомая — это касалось всех танков, так и сильно изношенная, сохранившаяся еще со времен Империалистической войны — по большей части броневики с автомобилями. При этом не то что запчастей с потребными расходными материалами, но даже банального инструмента на руках порой не имелось вовсе. А ведь подготавливать машины к бою и постоянно ремонтировать их, было как-то необходимо! Вот доставшийся именно в те времена тяжким трудом опыт, наряду с проявленной смекалкой и продемонстрированной расторопностью, позволили юноше удержаться в войсках, когда с переходом на мирное положение в стране началось резкое сокращение, как всей Красной Армии в целом, так и ее броневых частей в частности. Немногие оказались способны пройти соответствующую занимаемой должности аттестацию. Он же смог. И потому сейчас проживал в Москве в районе Лефортово, где в Мураловских казармах и квартировал 3-й отдельный танковый полк.

— О! Наш блудный сын вернулся! — именно такими словами его поприветствовал Михаил Киселев, с которым Александр водил дружбу еще с 1926 года, когда они познакомились в Ленинграде на «Курсах подготовки бронетанковых специалистов при Военной школе механической тяги». Тогда они сошлись на фоне полученного еще во времена гражданской жизни опыта работы с металлом и точным инструментом, да так и попали в одну часть. По завершении почти годичного обучения оба получили свои первые звания среднего начальствующего состава, но Киселев, в отличие от Александра, являлся, если так можно было выразиться, настоящим танкистом. Из-за сравнительной молодости Рабоче-Крестьянской Красной Армии и по причине, прямо скажем, творившегося в ней бардака, наряду с нарочито показательным полнейшим отвержением норм царивших в Российской Императорской Армии, как такового четкого разделения военных по должностям, специальностям и званиям пока еще не существовало. Да, имелись категории, отражавшиеся в бумагах, но никак не отражавшиеся на форме или знаках различия. Поэтому тот же техник по автотанковому ремонту являлся таким же командиром взвода, как и настоящий комвзвода, командующий аж целыми двумя танками, не считая собственного.

— Куда бы я еще делся? Здесь ведь кормят! Кормят ведь? — на всякий случай шутливо уточнил Геркан, всем своим видом демонстрируя попытку припомнить этот немаловажный факт. Вот только в этой шутке была лишь доля шутки, а остальное — не самая лицеприятная правда жизни в СССР после отмены НЭП-а. Так-то карточки на целый ряд продуктов питания уже почти как полгода были введены даже в Москве с Ленинградом. Что уж было говорить о ситуации с продовольствием в прочих городах, деревнях и весях. И мало того, что нормы в них были донельзя урезаны. Их еще далеко не всегда удавалось отоварить по причине отсутствия товара в магазинах. При этом рыночные цены превышали государственные, где втрое, а где и вчетверо! Потому вопрос питания стоял перед каждым советским гражданином весьма остро. — А то на больничных харчах я как-то не поправился, — похлопал он себя по впалому животу. — Скорее даже наоборот, стал несколько стройнее.