Хан
Шрифт:
И вроде бы теперь все было хорошо, все вопросы были решены, мы были дома в целости и безопасности под защитой наших кареглазых мужчин, и отделались легким испугом. Если не считать моих отбитых ягодиц!
Искандер тоже был дома пьяный и довольный…вот только сон все-равно не шел.
Нет, я не боялась больше тех мужчин из бара, даже если их лица стояли передо мной.
Я была уверена, что они напрямую связаны с тем сероглазым, который натолкнулся на нас в маркете якобы случайно, и почти на сто процентов верила в то, что завтра утром все мои мысли подтвердятся.
Паники не было, я знала, что Хан со всем разберется.
Он был той каменной стеной в моей жизни, за которой был не страшен никакой шторм.
Вот только…что я об этой стене знала?...
«Расскажешь мне о вас еще?...» – быстро нацарапала я в блокнотике, протянув его Неслихан, которая улыбнулась, поворачиваясь на бок, чтобы лежать лицом ко мне.
– Конечно! Нам не дали договорить в полицейском участке! На чем я остановилась?
«Хан не хотел быть бандитом»
– Точно. Не хотел, – Неслихан тяжело выдохнула, когда я поспешно легла, полностью копируя ее позу, и укрывая нас пледом сильнее, сжимая под ним ее хрупкую ручку, – только, наверное, даже если ты где-то проходишь мимо таких, как был Вурал бей, то твоя судьба меняется, не спросив тебя. Тео и Рей были всего лишь одними из охраны, но, видимо, он уделял им слишком много внимания, что было заметно всем…в том числе недругам. Я не знаю, сколько еще раз спасали жизнь своего нового босса мои братья, лишь по тому, как вокруг нас менялась обстановка, я могла судить, что и наша жизнь меняется. Скоро мы поменяли квартиру и машину. Братья пропадали сутками на работе. Теперь у нас была в достатке еда, стала совсем другой одежда…вот только радости не стало. Первое покушение на нас было совершено еще в то время, когда Вурал бей был жив. Я не знаю, какой статус в новом мире был у брата, знаю лишь то, что враги посчитали брата опасным. Или же просто хотели убрать, понимая, что пока он жив будет жив и сам Вурал….
Руки Неслин стали холодными, но не задрожали, когда я потянулась к блокнотику, чтобы быстро нацарапать и как-то отвлечь девушку от жутких воспоминаний:
«Об этом говорил Искандер в камере? После этого ты стала заниматься борьбой и научилась стрелять?»
Неслихан закивала головой, чуть улыбнувшись, но это получилось очень грустно и тяжело:
– Знаешь, это у такого бандита, как Вурал бей, были охранники и люди, готовые умереть за него, а у нас не было ничего, кроме пары пистолетов. Патроны в них быстро закончились, наша новая машина превратилась в решето, когда Тео и Рей стали биться на кулаках с десятком вооруженных негодяев. Я же все время сидела в машине, сходя с ума оттого, что не могла помочь моим братьям, и видя, как на них появляется все больше и больше ранений…
Едва ли я могла представить, насколько тяжело и жутко это было перенести молоденькой хрупкой девочке, даже если сама побывала в такой ситуации…вот только теперь у Хана были те самые люди, которые были готовы умереть за него.
Но даже тогда это было страшно до жути…
– Нас бы просто раздавили, если бы не успел приехать сам Вурал…братья были ранены, но остались живы, но уже тогда стало ясно, что наша жизнь никогда не станет прежней. Я стала учиться бою и стрелять, братья предпринимали все меры, чтобы обезопасить меня….а потом подонки украли отца.
Когда Неслихан прикрыла глаза, я сжала ее ручку сильнее, пытаясь поддержать и показать, что я рядом, на что девушка мягко улыбнулась, тяжело выдохнув и сокрушенно покачав головой:
– Когда об этом стало известно, меня срочно перевезли в дом Вурал бея, а братья пропали на много дней, не отвечая на звонки, и не пытаясь выйти на связь…спустя пять дней Рей и Тео вернулись. Отец был едва жив, но ослеп от пыток над ним…
Я потянулась дрожащими пальцами, чтобы осторожно стереть хрустальную чистую слезинку Неслихан, которая покатилась по ее щеке, не в силах передать словами, как больно и страшно было от ее рассказа, даже если бы могла при ней говорить, ведь то, что она рассказывала, было очень тяжело пережить. Эти воспоминания ранили ее даже спустя много лет, выворачивая мою душу наизнанку и сдавливая в кровь.
– …горячая кровь моих братьев не дала им остановиться, а Вурал бей дал им своих людей, власть и связи, чтобы отыскать каждого, кто был причастен к страданиям нашего отца…, – Нслин вздохнула тяжело и протяжно, словно желая вернуться назад и изменить все то, что происходило с ними, – Тео опять пропал, оставив Рея со мной. Он вернулся только через несколько месяцев, убив всех до последнего, кто посмел тронуть отца….вернулся уже Ханом. Мужчиной с жуткими холодными глазами, которого стали обходить стороной и бояться. Он стал правой рукой Вурал бея, смирившись с тем, что пути назад уже не было и нужно идти только вперед.
Неслихан вздохнула еще раз, положив свою прохладную ладошку на мою, обнимающую ее за щечку.
– Знаешь, бандиты не живут долго…когда отца Каана и Искандера убили, вся эта черная империя должна была перейти в руки их старших сыновей, но они отказались еще задолго до этого, не захотев становиться частью преступного мира. Во главе всего встал Тео. А Каан и Берк поделили бизнес, приняв управление над сетью отелей…Вот так все и было.
Мы еще долго лежали, обнимая друг друга, и крепко прижимаясь под мягким пледом, погрузившись в свои мысли.
Неслихан вероятно вспоминала свое прошлое, иногда начиная хмуриться, или улыбаться грустно и измученно. А я раз за разом прокручивала в своей голове жуткую историю жизни Хана, удивляясь стойкости его духа и непоколебимой твердости, которая не давала ему остановиться.
Оставшись без родителей, будучи ребенком, он смог выстоять в этом жестоком мире, не сдавшись.
Смог создать и спасти свою новую семью, дав ей кров, защиту и уверенность в завтрашнем дне.
Теперь я понимала, что рассказ о тренере Хана из его детдома был правдивым, с одной лишь поправкой на то, что тренер был жив и сейчас находился под этой крышей, живя спокойной размеренной жизнью, и оберегаемый своими детьми, пусть даже они были не кровными.
Он убил его для всего мира, чтобы отец мог спокойно жизнь новой жизнью.
Как сделал это и со мной.
Я все думала и думала, спотыкаясь в своих мыслях всегда лишь об одно обстоятельство.