Чтение онлайн

Вскоре сады сменили вспаханные поля и луга, на которых под присмотром пастушек-огр и огромных собак паслись стада белых, непривычно крупных и длинношерстных коз.

– А скотина тут, похоже, под стать хозяевам, вернее, хозяйкам, –заметил Гаррет. К этому времени Ханет, Далий и Нейтан уселись на свои места и подглядывали в щелку между шторами.

– Их хозяйки вовсе не такие беленькие и пушистые, – улыбнулся Далий.

– И совсем не рогатые! – подхватил Ханет.

– Слава всем богам! – благоговейно провозгласил Нейтан, возведя глаза к потолку повозки.

– Эй-эй, погоди, святоша у нас Далий, а вовсе не ты! – хохотнул Гаррет.

– И что с того? Я не могу возблагодарить небеса за то, что у огр нет рогов?

Все, за исключением Паоло, вновь расхохотались. Впечатление, которое произвели на них стражницы, потихоньку развеивалось и, когда впереди показался город, почти все чувствовали не страх или уныние, а радость и облегчение, смешанные с нетерпением и любопытством. Они не знали, что ждет их впереди, но, по крайней мере, долгое и трудное путешествие подошло к концу.

Четыре взгляда, способных заглянуть в самую душу и вывернуть её наизнанку. Четыре мелодичных голоса, задающих бесконечные въедливые вопросы. Четыре пары острых и, несомненно, очень внимательных ушей, украшенных тяжелыми серьгами. Древние эмрисы – еще одна раса из легенд. Ханет начал подозревать, что в Огровых Копях можно найти и драконов, если хорошенько поискать.

– Итак, твое имя Ханет, тебе шестнадцать лет, ты родом с Налдиса, а здесь оказался потому, что тебе нужны деньги, чтобы выдать сестер замуж и купить дом для матери?

– Верно, – ответил Ханет. Смотреть на древних было жутковато. И не из-за того, что они выглядели уродливыми, как огры. Напротив, они были прекрасны… как прекрасен надвигающийся на корабль смертоносный айсберг. Поэтому Ханет старался не поднимать взгляд и отвечать покороче, надеясь, что так все закончится побыстрее. Но не тут-то было.

Он стоял посреди круглого зала, залитого солнечным светом, проникавшим сквозь высокие окна. Всю его обстановку составлял длинный стол на резных ножках и четыре стула. На стульях сидели эмрисы, облаченные в длинные темные одеяния с широкими рукавами и жесткими широкими поясами.

Волосы эмрисов были гладко зачесанные наверх или заплетенные в косы, скрепляли на макушках высокие резные заколки. Запястья охватывали тяжелые браслеты, длинные пальцы унизывали кольца. А еще – все они были надушены – и очень сильно. Ханет старался потихоньку дышать ртом, чтобы не свербило в носу. Главное было не забывать о том, что перед ним на сей раз мужчины, а не женщины. У эмрисов мужчины были, это он знал точно. Но не ожидал, что выглядят они вот так.

Сам он был облачен в одну-единственную рубаху. Впрочем, после весьма тщательного и унизительного осмотра, которому недавно подвергли привезенных на продажу, это уже не казалось чем-то особенным. Куда хуже было тонкое металлическое кольцо на шее и браслеты на запястьях. Отлитые из руды, добытой в Огровых копях, они поглощали любую магию и разрушали заклинания, не позволявшие увидеть те или иные недостатки внешности, например, заячью губу, кривые зубы или оттопыренные уши. Похоже, огры не очень-то доверяли людям. Хотя, кому захочется, привезя дорогую покупку домой, обнаружить, что она вовсе не так хороша или не так молода, как это казалось во время торгов? Ханет было подумал, что и сам станет вновь «пропахшим рыбой замарашкой», но ничего подобного не произошло. Как объяснил Оскат, лекарь всего лишь воспользовался магией, чтобы сделать более мягкой и чистой его кожу, причем, на самом деле, а не делая так чтобы она лишь казалась со стороны таковой. Впрочем, собственная внешность сейчас мало заботила Ханета.

До этого дня ему и в голову не приходило, насколько его представление о себе зависит от дара, которым он обладает. Пусть дома способность приманивать рыб казалась не самой замечательной в мире, но для людей на острове она была важна, а потому к нему относились с уважением, как и к любому другому магу. Без своих способностей Ханет вдруг почувствовал себя всего лишь мальчишкой, одним из многих, ничем не интересным и не примечательным.

– Ты девственник, Ханет? – спросил светловолосый эмрис, облаченный в синие, будто грозовые тучи, одежды. Того же цвета были камни в его украшениях, перо, что он держал в руке, и даже странная стекляшка на витой серебряной палочке, которую он, задав вопрос, поднял к лицу, чтобы взглянуть через неё на покрасневшего Ханета.

– Верно.

Светловолосый обмакнул перо в чернильницу и сделал какую-то пометку на пергаменте. Такие же пергаменты лежали перед всеми эмрисами, и они постоянно что-то в них записывали.

– И у тебя не осталось дома невесты, по которой ты будешь тосковать?

– Нет.

– Ты всегда столь немногословен? Почему у тебя нет невесты?

Ханет переступил с ноги на ногу и вздохнул про себя. Зачем они спрашивают, какая им разница? Может, хотят подловить на какой-то лжи? Ну так, ему скрывать нечего.

– Молод еще, не смогу много ртов прокормить. Наши женщины не выходят за мальчишек навроде меня.

– Весьма разумно, – взглянув на Ханета через свою стекляшку, заметил другой эмрис. Его одежды напоминали цветом спелые сливы. – А ты хочешь жениться?

Ханет, не выдержав, вскинул взгляд. Эмрис смотрел спокойно и равнодушно. Сколько людей прошло перед советом за сегодняшний день? Скольких эмрисы осматривали, скольким задавали похожие вопросы? Испытывали ли они к кому-то симпатию или сочувствие? Что им отвечать, чтобы допустили на аукцион? Оскат учил, что говорить нужно правду, но какая правда устроит столь суровых судей?

– Мужчина должон жениться и завести семью.

Эмрис приподнял четко очерченные брови. Это было первое проявление эмоций, которое заметил у кого-то из них Ханет, хотя, возможно, раньше он был слишком взволнован, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

– Ты говорил, что хочешь выдать сестер замуж, но ни разу не сказал, что хочешь жениться сам.

Вопрос поставил Ханета в тупик.

– Я… говорю ж, молод пока, чтоб о таком думать… господин.

– Артма. Обращаясь к любому из нас, говори «артма». По-вашему, это значит «вдовец». Здесь статус легко понять по одеждам. Темные цвета носят только артмы.

– Извиняйте, артма. Я запомню, – почтительно склонив голову, как учил Оскат, произнес Ханет, гадая, с чего вдруг эмрис взял на себя труд просветить его относительно того, как к ним нужно обращаться. Значит ли это, что он прошел испытание?

– Может быть, мужчины тебе нравятся больше, чем женщины? – обратился к нему рыжеволосый эмрис, облаченный в темно-зеленое. Он выглядел моложе остальных артм, но на деле могло оказаться, что ему сто, а то и вся тысяча лет, если не больше. Ханет не мог даже представить кого-то столь старого. Понятно, отчего эти эмрисы кажутся такими безразличными ко всему. Наверняка они уже повидали все на свете, их ничем не удивишь, не смутишь и не обрадуешь. И, конечно, им нет никакого дела до его судьбы и до того, что с ним станет, если они решат, что он не годится для жизни здесь.