Чтение онлайн

Однако великий князь не стал оговаривать за это брата, так как понял, что и у Федора за голенищем не сучок припрятан, просто он его достать не успел.

— Будет вам, петухи!

Столь бурное и горячее начало съезда не сулило хорошего продолжения. Неврюй не вмешивался в споры, понимая, что здесь правого все равно не найти. Обид у всех накопилось столько, что дай Бог, чтоб до крови не дошло.

В первый день Бог миловал, до драки не дошло, хотя и не раз назревало. Отпуская братию, великий князь наказал:

— Завтра с утра продолжим. Князь Иван, задержись на часок.

Когда все ушли, князь Андрей поднялся со стольца, подошел к Ивану, сел рядом на лавку.

— Ну как управляешься, племяш?

— Спасибо, дядя. Хорошо.

— Тебе, Иван, надо после съезда в Орду ехать.

— Зачем?

— Как зачем? Пред очи царя явиться, ярлык на княжение получить. Ныне ты без ярлыка, тебя кто хошь согнать может. А отвезешь Тохте выход... Надеюсь, ты собрал что-то?

— Собрал, но не все.

– Ну, скоко есть, вези. Поклонись. Да лучше с женой езжай. Тохта любит, когда с женами приезжают, он тогда более доверия являет князю.

— Хорошо, Андрей Александрович, я поеду.

За воротами князья Данила и Михаил ждали Ивана, держа его коня. Он сел в седло. Поехали шагом на свое подворье.

— Ну чего он там? — спросил князь Данила.

— В Орду шлет выход везти и ярлык получить.

— Ну туда, конечно, надо съездить.

— Дядя Данила, Михаил Ярославич, прошу вас, присмотрите за моим уделом, пока меня не будет.

— Присмотрим. Ты оставь наместника кого из бояр. И накажи, чуть что, чтоб ко мне гонца поспешного слал. Мы присмотрим, Ваня, не бойся. Ты токо там не вздумай Тохте на Андрея жалиться, он потатчик его. Андрей-то в молодости там почти два года прожил, видно, и сдружился тогда с ним, еще с ханичем.

На следующий день съезд резко разделился. И хотя в самом начале Неврюй велел более говорить о всей земле Русской, о желаемом пополнении выхода и особенно хлеба, князья сразу же скатились к обоюдным попрекам.

С одной стороны за спиной великого князя встали князь

| Федор Ярославский и Константин Ростовский, с другой сто роны — князь Данила с Михаилом Тверским и Иваном Переяславским.

I Поскольку княжества не имели четких границ, то при сборе дани невольно или с умыслом сосед залезал в чужой удел и собирал дань с деревень, ему не принадлежащих. В самый разгар препирательств Константин Борисович вспомнил и про Кашинский удел:

— Мой брат Дмитрий, Царствие ему Небесное, подарил князю Михаилу землю, ему не принадлежащую.

— Как не принадлежащую?

— А ты глянь на грамоты метевые — к кому ближе Кашин, к Ростову али к Угличу? К Угличу. Стало быть, это угличская земля.

— Ты что, князь Константин, с коня свалился? — спросил Данила Александрович.— Ростов издревле держал Кашин под своей властью. И князь Дмитрий выделил его в приданое своей дочери Анне, ныне княгине тверской.

— Ну где ж справедливость? От Углича до Кашина можно в день доехать, а от Твери в три дни не доскачешь.

— Это ты у наших пращуров попытай, как это они делили, тебя не спросив. И кстати, ты ж ныне в Ростове сидишь, чего ж за Углич хлопочешь?

Все понимали, чего ростовский князь за Углич хлопочет: там сын его Александр сидит, как ему не порадеть?

— Ох и язва ты, князь Данила,— молвил Федор Ростиславич, пытаясь хоть так отомстить за вчерашнее.— Не твой удел, чего нос суешь?

— Ты бы уж молчал, Федор. Сидишь в Ярославле, а рот на Смоленск разеваешь, эвон аж через мое княжество и Можайское глядишь.

— Смоленск — моя дедина.

— Какого ж лешего присох в Ярославле? Он-то ведь не твоя дедина.

— Он мне с женой достался.

— Вот и молчи за Кашин, он князю Михаилу тоже с женой достался, тем более к его землям примыкает.

— А крепость есть?

— А то как? Миша, покажи им крепость.

Михаил Ярославич полез за пазуху, достал пергаментный свиток, развернул его, но передал не Федору, а великому князю.

Тот не стал вчитываться, взглянул только на подписи, печать и тут же вернул Михаилу.

— Все верно. Нечего воду в ступе толочь. Надо о выходе думать, как его увеличить,— сказал Андрей Александрович, косясь верноподданно на Неврюя.

Татарин, улыбаясь, кивал утвердительно. Это было его главной заботой — выход. Для этого и собрал он голдовников великого царя Тохты. Пусть думают, если не хотят прихода самой орды. Тогда все дороже обойдется.

Из Москвы в Тверь прискакал гонец от князя Данилы Александровича, вручил князю Михаилу грамоту. Тот сорвал печать, развернул грамоту.

«Миша, как известил меня верный человек наш, великий дуропляс хочет идти на Переяславль, а оттуда на нас с тобой вроде. Надо заслонить ему путь к Иванову уделу. Выступай с дружиной на Юрьев, и я подойду туда же. Надо сбить ему рога. Данила».

— Сысой, накорми гонца и коня его. Я отвечу Даниле Александровичу.

Подошел Александр Маркович.

— Что случилось, Михаил Ярославич?

— Вот читай,— подал ему грамоту князь.

— Он что, не навоевался с Дюденей? — сказал боярин, прочтя грамоту.

— Главное, Ивана отправил с женой в Орду и в это время решил поживиться в его уделе.

— Не понимаю я великого князя,— пожал плечами Александр Маркович.— Только что съезд собирал, умирились вроде. И пожалуйста, опять руки чешутся.