Хантер
Шрифт:
Тогда Ялрус на некоторое время сделал то, чем прочие маги постоянно занимаются – погрузился в исследования. Решил, что раз у него союзников нету, он сам их создаст. Не союзников даже, союзники – это равные, а собственную армию.
Думал сначала на счет нежити, но в этом деле йольфы куда опытней его были. А вот нечисть…
Создания нави никому не подчинялись, а силу, если б их все же подчинить было можно, дали бы немалую. Низшую, конечно, но сила она не пахнет. А вот если самому нечисть создать, например волкодлака… а что, ведьмаки же откуда-то берутся?
Идея Ялрусу понравилась, только вскоре он о ней пожалел – ничего не выходило.
Создать высшую нечисть оказалось делом слишком сложным, магу неподвластным. Даже если нечисть эта на первый взгляд была весьма очевидной.
Кто такой волкодлак?
Человек, что в полнолуние теряет свой разум, обращаясь в волка. Силу волкодлак имеет поистине огромную, звериную. Даже в человечьем обличье он быстрее, сильнее и ловчее простых смертных.
Не говоря уже о волчьем…
Нет, ведьмаку под силу с ним будет справиться, только и для него победа сложной окажется. А уж простому люду – разве что всей деревней, да с факелами, и то не факт.
Для начала, Ялрус поймал одного – чтоб изучить. Наверно, он был первым магом, который сделал подобное – нечисть никогда чародеев не интересовала. Для ее уничтожения ведьмаки существовали, а пользы с нее особой не было – магия-то у нечисти низшая, навья. Да и неуловима она обычно – свои лазейки имеет.
Сделал для оборотня маг особые цепи с зачарованного металла, и даже пару опытов провести успел. А потом настало полнолуние, и волкодлак сбежал.
Впрочем, одну вещь Ялрус все же понял – бесполезная она, навья магия.
Чародей с ней сработаться не сможет, да и магия яви, которой Ялрус, как и прочие волшебники пользовался, куда как больше силы, да вариантов предполагает.
Вот и решил маг с привычным работать. Так даже лучше должно было выйти – волкодлаки луне подвластны, а Ялрус хотел получить существо сильное, разумное и ему лично подчиняющееся.
Поэтому решил человека с волком с помощью своей магии скрестить. А оборотни пусть уж ведьмакам остаются.
Только вышло в итоге недоразумение ходячее.
Силой оборотня его экземпляр наделен не был, и сколько Ялрус опытов не ставил, изменить это ему не удалось, а вся магия вложенная, на речь, да поддержание разума человеческого уходила.
Волкодлаки ведь такие сильные не потому, что полуволки. Волки-то простые разве чем значительным отличаются? Сильные они, потому что через навь прошли, и та теперь питает их. Как и всю прочую нечисть. А магия яви так не умеет.
Ведь сколько бы чародеи не фыркали, да нос не воротили, навья магия потому то и слаба, что силы в ней слишком много.
Но не виноват был Ялрус в своей волчьей неудаче – понять природу навьей магии может только тот, кто сам с навью связан.
Именно поэтому ведьмаков не маги создали, хотя сами и пустили такие слухи, чтоб ценность себе набить.
Но не смогли бы они, даже если б силы объединили. Вот мир бы поработить смогли, а ведьмака создать – нет. Не туда, потому что смотрели.
Один только учитель Ялруса, пожалуй, справился бы с этим, потому что сила его позволяла ему мыслить несколько шире – когда ты в одном достиг совершенства, то начинаешь и на другое оглядываться.
Только он к этому не стремился. Он знал, что может сделать практически все, поэтому ничего особого и не делал. Разве что по молодости, но кто об этом вспоминает?
В общем, волкодлак у Ялруса не вышел, а потом он деревушку проклятых нашел и про обещанное дитя вспомнил, да на йольфа нацелился.
Даже странно было, что он прежде этого не придумал. Ведь, что такое, этот ребенок из пророчества? Смеска трех кровей, да и только. А если Ялрус вперед всех такого смеску выведет, то и вырастить его сможет, и управлять им.
Но ведьмак с человечьим глазом ему все планы разрушил, и просто так Ял этого не отпустит. Найдет теперь он этого ведьмака странного, благо в волке неудавшемся бурлила его, Ялруса, магия, которую чародей, при желании и должной концентрации, на любом конце двух империй почуять мог.
А где волк, там уже и ведьмак будет. Это животное болтливое без меры, да прилипчивое, что лист банный. Польза хоть какая с него будет.
Глава 6. Дева Полдня
– А тебя правда, что ли, Хан зовут? – спросил волк, сощурив один глаз.
– Хм. Правда. Хантер, – ответил ведьмак, стиснув зубы.
Только что они покинули пределы Усманского леса, и сейчас двигались сквозь поле в сторону большого Королевского тракта. Тракт, хоть и назывался большим, на деле таковым едва ли являлся.
За это короткое время Ильфорт успел уже Хану надоесть.
– А как ты ведьмаком стал?
– Не помню.
– Ах, ну да, точно… а что совсем-совсем ничего не помнишь? Я вот помню, как волком бегал. Эх, славные же деньки были. Меня тогда только лес, да зайцы интересовали. Так что, может если поднапрячься тебе, то вспомнишь?
– Не вспомню, – Хан показал волку свои острые зубы.
– Понял-понял, помолчу, – поджал хвост Ильфорт.
И действительно, замолчал, дав, наконец, Хану возможность подумать над новыми сведениями.