Чтение онлайн

— Наверно, лорд Оберон. А что мне делать, если что-то случится? Позвать лорда Эйбера, как он велел?

— Ничего не случится.

И снова он вздохнул.

— Но если все-таки случится, — сказал я, — ты для начала постарайся меня разбудить. За Эйбером беги, если разбудить не сумеешь. Мне совсем не хочется, чтобы он с тебя заживо шкуру содрал.

— Вот и мне тоже не хочется! — облегченно выдохнул Гораций.

Я закрыл глаза. Каким же долгим и тяжким оказался день. Слабость, поздний час, количество выпитого — все это в конце концов сложилось вместе и одолело меня.

Я уснул.

Мне начал сниться сон…

…и я почувствовал, как сон влечет меня к безумию.

Все вокруг меня пришло в движение.

На этот раз мне не снился корабль: я испытывал прелюбопытнейшее ощущение скольжения во всех направлениях одновременно. Я словно бы парил, подобно птице, над собственным телом. Нечто похожее мне доводилось порой испытывать раньше — об этом мне напоминала некая отстраненная часть моей сущности. Это был не сон, а некое видение… или странствие… моего духа, его перемещение в иное место. Я знал, что все, что увижу, будет происходить реально, но где-то далеко. И я буду бессилен вмешаться в ход событий.

С нарастающей тревогой я открыл глаза (там, во сне) и посмотрел сверху вниз. Я парил в вышине над какой-то местностью, непрерывно менявшей рельеф и цвет. Большие округлые камни передвигались по высокой зеленой траве, будто овцы. Слева деревья шагали на собственных корнях, как люди. Собирались в кружки, переговаривались друг с дружкой. Никаких признаков присутствия людей я не замечал.

Небо сумеречно — красного цвета у меня над головой непрерывно двигалось. По нему, будто дюжина мячей, катались луны. Солнце не светило, но все-таки почему-то не было темно.

Я летел и летел, и подо мной быстро скользили широкие травяные пустоши, и в конце концов я увидел внизу башню, сложенную из черепов, одни из которых были человеческими, а другие — явно нет. Тут я замедлил полет и стал парить, словно призрачное облако, невидимое и неприкасаемое.

Я бывал здесь раньше. Именно здесь я наблюдал во время других похожих видений, как пытали моих братьев Тэйна и Мэттьюса и как одного из них Мэттьюса — убили. Зрелище было не из приятных.

Я вытянул руку, чтобы прикоснуться к башне, и, как и прежде, мои пальцы прошли через костяную стену, как сквозь пелену тумана. Все было в точности, как в прошлый раз. Я понял, что я тут просто наблюдатель, не более.

Вдохнув поглубже, я позволил себе рискнуть и, пролетев сквозь стену, оказался внутри башни. Тут мерцали и двигались тени. Как только мои глаза привыкли к темноте, я разглядел знакомую лестницу, сложенную из локтевых и берцовых костей. Лестница вилась вдоль внутренних стен башни и уводила наверх, в более густой и глубокий мрак, и спускалась вниз, в жаркую, пульсирующую красноту.

Я скользнул вниз, и красное пространство обозначилось кругом пылавших факелов. Посреди зала лежала квадратная каменная глыба, напоминавшая жертвенный алтарь. Перед глыбой залегли глубокие тени, и я почувствовал, что там словно бы кто-то затаился и ждет.

Сердце у меня забило часто — часто, дыхание перехватило. Зачем меня потянуло сюда на этот раз? Какая сила заставила здесь оказаться?

Я попытался отрешиться от этого кошмарного видения, попробовал открыть глаза в реальном мире, но ничего не вышло. Я упрямо оставался на месте, будто бросил тут якорь. Видимо, я еще не все увидел и сделал здесь.

А потом я услышал в стороне топот кованых сапог. Четверо адских тварей в посеребренной броне вошли в зал через небольшую дверь. В отличие от тех, которые обыскивали наш дом, у этих на груди короны не были намалеваны… но и только. Они тащили к камню человека — обнаженного, грязного, закованного в толстенные железные цепи. Только тем, что этот несчастный вяло перебирал ногами, пытаясь идти самостоятельно, он и проявлял признаки жизни. Длинные спутанные волосы и слипшаяся борода прятали его лицо, голова у него повисла и моталась из стороны в сторону.

Я пытался разглядеть, кто это такой, но никак не мог. С виду этот человек был полумертвый, а от того, как выглядела его кожа, которую все же можно было кое — где рассмотреть под слоем грязи, у меня по спине побежали мурашки. Набухшие гноем нарывы и раны — одни старые, а другие явно свежие покрывали каждый дюйм поверхности рук, ног, груди и живота бедолаги.

Не проронив ни слова, четверо адских тварей швырнули пленника на каменную плиту, лицом вверх. Следовало отдать этому страдальцу должное: когда мерзавцы принялись пристегивать его цепи к здоровенным железным кольцам, вмурованным в камень, он, невзирая на свое состояние, начал вырываться. К сожалению, сил на сопротивление у него осталось совсем мало. Твари прижали несчастного к камню, закончили свою работу и, отойдя назад, застыли в ожидании.

Из теней, сгустившихся за камнем — оттуда, где кто-то прятался (как показалось мне еще раньше), появилось змееподобное создание футов двадцать длиной. Змей полз на брюхе, но при этом верхнюю часть туловища держал прямо, приподняв над полом. По краям почти человеческого торса торчали две чешуйчатые лапы, смутно напоминавшие руки человека. Лапы заканчивались широкими кистями, увенчанными острыми когтями. В одной лапе змей сжимал нож с серебристым лезвием.

— Скажи мне то, что я желаю знать, — негромко произнесло отвратительное существо, раскачиваясь то вправо, то влево. — Пожалей себя, сын Дворкина. Заслужи себе легкую смерть…

Мученик, прикованный к каменной плите, набрался сил и едва заметно приподнял голову, но ничего не ответил чудовищу. Волосы у него откинулись назад, и я увидел запавшие голубые глаза и знакомый дуэльный шрам на левой щеке, и только тогда я узнал этого человека — моего сводного брата Тэйна. Уже дважды Тэйн являлся мне во снах — с последнего раза, по моим подсчетам, еще и недели не прошло… но судя по тому, как он выглядел, он пробыл здесь не один месяц, а может быть — и несколько лет.

Я сглотнул подкативший к горлу ком. Нет, это все были не сны, хотя и напоминали ночные кошмары. Это были истинные видения. Все это было настоящее. Я вспомнил, как Эйбер говорил мне о том, что время в разных Тенях течет неодинаково.

Змееподобное чудище подползло ближе и вдруг запело что-то на древнем и могущественном наречии. Я понимал только половину слов, но и этого хватало, чтобы у меня волосы встали дыбом. Я поспешно закрыл свое сознание от голоса омерзительного чудища.

Мне нестерпимо хотелось чем-нибудь помочь бедняге Тэйну, но я понимал, что я здесь бестелесен, что у меня нет рук, чтобы взять оружие, нет мышц, чтобы размахнуться. Мне приходилось оставаться безмолвным свидетелем тех ужасов, что вот — вот должны были предстать передо мной.