Чтение онлайн

– Так вы отключите девятый рубеж, Арбитр Павлов?

– Сожалею, но это невозможно, – Павлов развел руками.

– А если я прикажу, как Хранитель?

– Будущий Хранитель, – уточнил Арбитр. – Но будь вы даже действующим Хранителем, вы не смогли бы вмешаться в программу Шато. В компетенции Хранителя лишь сбор и доставка в Шато артефактов. Абсолютной власти здесь не имеет никто. Такова программа.

– Даже Арбитраж?

– Да, Евгений Сергеевич. Арбитраж помогает Хранителю решить, насколько опасен очередной артефакт и на какое время его следует законсервировать. В Шато у Арбитров нет никакой власти, точно так же, как нет ее и у Хранителя.

– О чистильщиках можно и не спрашивать, – сделал вывод Фролов. – Они только рабочие лошадки и охрана. Ты обещала другое.

Майор обернулся к Люсе.

– Я так и говорила, – Люся удивленно подняла брови. – Ты, наверное, неправильно понял. Шато выбрал тебя и приказал поговорить и привести, если ты согласишься стать Хранителем. Я так и сделала.

– Ты не сказала, что я буду заведовать музеем опасных древностей! – Фролов нахмурился. – Я боевой офицер! Мое дело сражаться, а не сторожить реликвии.

– Возможно, Арбитр Линь не все объяснила вам, Евгений Сергеевич, – вмешался Павлов. – Зачастую опасные артефакты приходится отнимать у их владельцев с боем. Иногда даже ценой локальной войны. Поэтому все кандидаты в Хранители проходят в Шато усиленную боевую и тактическую подготовку.

– Я уже имею такую подготовку!

– Вот поэтому Шато и выбрал вас, – Павлов, соглашаясь, кивнул. – В последнее время прогресс идет особенно быстро, Шато старается сократить время введения Хранителя в курс дела. Зачастую на это уходило до трех циклов, это двенадцать лет во внешнем мире, но в вашем случае можно будет ограничиться четырьмя годами. Шато сделал отличный выбор. Вы тоже не останетесь внакладе, уверяю вас. Все, что вы узнаете и увидите здесь, станет вашим бесценным жизненным багажом.

– И как долго я буду Хранителем, не считая курса обучения?

– От одного до десяти циклов, если не случится чего-то непредвиденного, – Павлов вздохнул. – Увы, никто не вечен. Шато заботится о Хранителях и Арбитрах, мы стареем ровно в четыре раза медленнее обычных людей, но все равно стареем. А Хранителю приходится действовать в трудных условиях, и физическая подготовка для него очень важна.

– А когда я отработаю свой контракт… – Фролов опять вопросительно уставился на Арбитра.

– Вы станете Арбитром, – Павлов взглядом указал на Люсю. – Или не станете. В последнем случае никто не будет вам препятствовать.

– Я не об этом спросил.

– Вы о вознаграждении?

– Да.

– Обычно это не обсуждается, – Павлов замешкался. – Наверное, вы ждете, что я пообещаю вам обеспеченную жизнь до конца ваших дней?

– Это было бы логично, – Фролов хмыкнул. – Разве нет?

– Наверное, да, но… – Арбитр снова запнулся. – До сих пор никто не уходил из Арбитража. У действующих Арбитров есть все необходимое, чтобы не беспокоиться ни о чем, кроме работы, это верно. Но что обещает Шато пенсионерам… я не знаю.

– То есть пахать придется до гробовой доски, – Фролов опять хмыкнул. – Понятно. Заманчивая перспектива.

– Товарищ майор, – вмешался Лунев. – Наши перешли по стеклянному мосту и втянулись в тоннель. Скоро будут у девятого рубежа. Разрешите их встретить!

– Не мешай, – отмахнулся Фролов.

– Не пройдут ведь лабиринт! – Андрей не унялся. – Не увидят! Разрешите, проведу!

– А вы, молодой человек, видите лабиринт? – удивленно спросил Арбитр Павлов.

– Вижу, – Лунев бросил короткий взгляд на Павлова. – Можно, после поговорим?

– Как вам будет угодно! – Павлов сложил руки на груди, едва заметно усмехнулся и как-то странно взглянул на Люсю, то есть на Арбитра Линь.

– Товарищ майор!

– Лунев, не отвлекай, – сквозь зубы процедил Фролов.

– А-а! – Андрей махнул рукой и направился к выходу.

– Лунев, на месте! – крикнул Фролов.

– Товарищ майор… – попытался вмешаться Прохоров, но не сумел.

– Стоять, я сказал! – рявкнул Фролов во всю глотку. – Отряд выполнил свою боевую задачу, отвлек противника от нашей группы! Теперь забудьте о нем!

– Песец, – прошептал Гаврилов.

– Я знал, что дело кончится хреново, – негромко пробормотал Купер. – Еще в реакторном бассейне это понял.

– Товарищ майор, это же наши! – в полный голос возмутился Прохоров. – Это же… свои!

– Ваши теперь чистильщики, – твердо сказал Фролов. – Вы прошли девятый рубеж. Обратной дороги нет! Теперь вы бойцы моего отряда… моего и Шато. Что-нибудь еще не ясно?! Лунев, вернуться в строй!

– Мы так не договаривались, – Андрей остановился, но возвращаться не спешил. – Нас вы использовали в личных целях, и на здоровье. А отряд подставлять не дам!

– Я сказал, забудь про отряд! – уже почти взревел Фролов. – Ты что, не понял?! Все! Ты больше не в Союзе и никогда в него не вернешься! Ты не солдат Советской Армии! Больше над тобой нет ни партийного, ни военного начальства, никого, кроме меня! А я приказываю насрать на свои комсомольские принципы, а заодно на моральный кодекс строителя коммунизма и вернуться в строй!

Фролов вдруг перехватил поудобнее автомат и щелкнул переводчиком огня. В Андрея майор пока не целился, но с подготовкой Фролова этого и не требовалось, навскидку он мог выстрелить в любой момент. Выстрелить и попасть, куда пожелает, тут сомнений не было ни у кого.

– Люся недавно сказала, – Лунев вдруг грустно усмехнулся, – стоять насмерть нужно, если, отступив, не сможешь жить дальше. Не в комсомольских принципах дело, товарищ майор, просто я иначе не могу. Можете застрелить.

Андрей развернулся и продолжил путь к выходу на внутренний балкон со светящимися скульптурами. Оставалось ему пройти шагов десять, если по времени – секунд пять, и все эти секунды никто не шевелился, даже скульптуры замерли. Фролов не замер, но и не сделал ничего плохого, только чертыхнулся и гневно взглянул на оставшихся бойцов. Прохоров придал лицу отсутствующее выражение и уставился в потолок, Гаврилов отвел взгляд в сторону, а Купер принялся сверлить взглядом пол. Бойцы понимали, что стали заложниками ситуации, но как-то повлиять на нее не хватало характера даже у бравого сержанта Прохорова. Как ни пыжился сержант, пришлось ему фактически признать, что Студент замешан круче.