Харизма
Шрифт:
— Ты ничего не понимаешь. Есть такая вещь, как мудрость! Прозорливость! Логика!
— Ну да, расскажи мне про логику… Логика такого мудреца хорошо работает только на воде. Когда в следующий раз этому мудрецу подсунут каплю пива, он мигом сделает привычный вывод о существовании планеты с океанами пива…
Ариша помолчала. Я откашлялся и продолжил:
— Вообще, возвращаясь к теме, человек не может заболеть компьютерным вирусом. Устройство совсем другое. Это очень просто, и я тебе сейчас докажу. Вот эта кастрюля, — я киваю на пустую кастрюлю, стоящую на плите, — вот эта кастрюля — она может заболеть человеческим гриппом — чихать, кашлять и сморкаться?
— Неудачный пример, — говорит Ариша.
— Почему? Очень даже удачный. Скажи, может?
— Кастрюля здесь ни при чем.
— Нет, ты скажи — да или нет?
— Не знаю, — говорит Ариша.
— Погоди! — говорю я, понимаю, что начал горячиться, но сделать уже ничего не могу. — Погоди! Я задал простой вопрос, может ли кастрюля заболеть гриппом! Можешь ты на него ответить “да” или “нет”?
— Глупый вопрос, — говорит Ариша.
— Ну так да или нет?!!
— Какая разница?
— Ну что тебе, трудно, что ли! — возмущаюсь я. — Ну ответь ты — да или нет? И я закончу мысль!!!
— Чего ты ко мне пристал?
— Ну скажи “нет”!!!
— А если не скажу?
— Я очень обижусь.
— Ну, нет…
— Вот! Нет! Кастрюля не может заболеть человеческим вирусом. Вот так же и человек не может заболеть вирусом компьютерным!
— С тобой тяжело и неинтересно разговаривать, — говорит Ариша.
— Ну извини.
Некоторое время мы молчим.
— Леша… — вдруг произносит Ариша и губу кусает. — Я с тобой о другом хотела поговорить. Не знаю, как начать, но… Вот мы тогда, помнишь, вчера вечером у Габлиэловича мы остались вдвоем… Так получилось, что у меня был очень опасный день…
— А у тебя-то чего? — говорю. — Это ж из меня бесов выгоняли…
— Нет… — кусает губу Ариша. — Я не про это… Совсем в другом смысле…
— Это в каком же?
— В смысле, когда мы… одни остались… В общем… если теперь вдруг окажется, что я… У меня… То есть у нас с тобой… Если вдруг окажется, что у нас с тобой…
Так я и не понял, что она имела в виду, потому что в двери послышалось скрежетание ключа, и Ариша заметно расслабилась.
— Никита пришел! — обрадовалась она.
А мне почему-то захотелось куда-нибудь исчезнуть. Я моментально трансформировался в коврик на полу и заполз под стол. Глаза: я оставил, они моргали в дальнем углу коврика.
— Алекс! — сказала Ариша звенящим шепотом, заглядывая под стол. — Алекс! Ты с ума сошел?! Прекрати немедленно!
Я хотел ей ответить, что мне неудобно встречаться с Ником, что я не готов с ним сейчас общаться, но у меня не было рта. Я быстро вырастил рот поблизости от глаз, и у меня даже получилось пошевелить губами — правда, почему-то при этом весь коврик вокруг рта тоже изгибался, но говорить не получалось. Если я что-то понимаю в анатомии, для разговора нужна гортань и легкие. Ключ в замке все скрежетал.
— Алекс! — зашипела Ариша. — Вернись обратно немедленно! Что за глупые шутки! Ты меня подставляешь! Как я буду Никите объяснять, почему на кухне валяется твоя одежда?
Вот так. Про одежду я и забыл. Пришлось быстро прийти в свой нормальный вид. Мне даже удалось это сделать виртуозно — буквально втянувшись внутрь одежды. Правда, вышла заминка с джинсами — я заметил, что они оказались надеты задом наперед. Но я быстро перерастил ноги внутри штанин, это оказалось гораздо легче, чем переодевать джинсы. Вроде как бы скрутился вокруг позвоночника, и левая нога стала правой, и все остальное тоже стало где нужно. Очень удобно. Я решил, что теперь так и буду по утрам одеваться. Вообще я заметил, что чем дальше, тем легче мне удаются превращения.
В коридоре тем временем появился Ник.
— О, привет, Лекса! — сказал он, изогнув бровь. — Ну как ты?
— Привет, Ник, — сказал я, встал из-за кухонного стола и вышел к нему. — Ты знаешь, все прояснилось! Оказывается, это не бесы и не дьявол в меня вселился!
— А кто? — удивился Ник.
— Вот об этом надо думать, — сказал я.
— Давайте поедим и будем думать вместе, — сказала Ариша. — Никита, есть хочешь?
— Лекса, а что это у тебя такое? — подозрительно спросил Ник.
— Что? — дернулся я.
— Ну-ка повернись спиной…
Я повернулся, внутренне холодея.
— У-У-У — сказал Ник.
— О господи! — сказала Ариша.
— Что там?! — закричал я, вытянул шею как можно длиннее, повернул голову на сто восемьдесят градусов и оглядел свою спину. На спине были пуговицы.
— Ты что тут, одевался впопыхах? — спросил Ник. — Рубашка задом наперед, и кроссовки левая на правой…
— Ой, — сказал я и почувствовал, что действительно ногам неудобно, воротник рубашки жмет горло, а вдоль позвоночника гуляет прохладный ветерок. — Это я так, демонстрировал…
Я быстро обернул тело вокруг своей оси и перерастил руки ладонями в другую сторону.
— Теперь нормально? — спросил я.
— Теперь ширинка на заднице, — сказал Ник.
— Тогда так…
Я оперся рукой о край стола, втянул одну ногу внутрь туловища и повернул джинсы вокруг оставшейся ноги. Затем вырастил ногу в пустую штанину. Втянул оставшуюся и вырастил ее снова — уже как следует. Нашарил кроссовки и надел их.
— Теперь порядок? — ухмыльнулся я.
— Что-то как-то… — пробормотала Ариша.
— Пошевели плечами, — сказал Ник. — Чувствуешь?
Я пошевелил плечами. Вроде нормально.
— Грудь колесом, — сказала Ариша.
— Согнись, — сказал Ник. — Ну, в смысле — сгорбься…
— Как? — растерялся я и пригнул подбородок к груди. — Так?
— Сильнее, — сказал Ник.
— Не могу! — Я вдруг почувствовал, что не могу сгорбиться.
— У тебя позвоночник спереди, — охнула Ариша.
— А руки и голова где надо.
— О черт… — пробормотал я. — Сейчас… Как бы это лучше… Позвоночник убрать назад, руки развернуть, а внутренние органы…