Харизма
Шрифт:
— Не знаю и знать не хочу! — говорю я. — И вообще снимите наблюдение!
— Нет, конечно, — качает головой генерал, и я понимаю, что наблюдение они еще долго не снимут.
Некоторое время мы едем молча. Фургон то несется вперед на большой скорости, то притормаживает на светофорах.
— И все-таки одно мне непонятно, — говорю. — Раз это космическое вторжение…
— Не факт, — перебивает генерал. — Как гипотеза.
— А что же еще? — удивляюсь я. — По всему выходит.
— Ну, у тебя сначала выходило, что ты болен необычной болезнью, потом выходило, что ты бесами одержим, потом ты говорил, что генетическая жертва военного эксперимента…
— Откуда ты знаешь? — удивляюсь я.
— Следим мы за тобой, Матвеев.
— Слушай… — Я внезапно догадываюсь и сразу умолкаю.
— Что?
— Да нет, ничего, ничего.
— Нет уж, начал, так скажи!
— Да ничего важного. Просто догадался об источнике информации.
А сам про себя думаю — ну Ник, ну свинья… И ведь это ж он меня отправил прямо в логово генерала! И предупредил их наверняка заранее. И мне тут спектакль разыграли в первый раз… Вот ты на кого работаешь. На внутреннюю разведочку… Мастер-хакер… И как я раньше не догадался?
— Так чего ты начал говорить? — толкает меня генерал. — Раз это космическое вторжение…
— А… — вяло отзываюсь я, а сам все про Ника думаю. — Раз это космический десант, раз в программе стоит команда сотрудничать между собой, чего ж они друг друга бьют?
— Твои идеи? — спрашивает генерал.
— У меня нет идей. Я думал, может, ты скажешь… Слушай, а все-таки ничего, что я на “ты”? Как-то неудобно, пожилой человек, генерал…
— Ничего, ничего, — кивает генерал, — так и надо. У меня тоже идей нет. Есть предположение.
— И?… — поворачиваюсь я.
— Такая особенность людской психологии — бороться с себе подобными. Ты знаешь, что животные не убивают друг друга, даже хищники?
— Разве? Волки там…
— Никогда, — четко произносит генерал, — ни волки, ни мыши, ни пингвины — ни одно животное не уничтожает свой вид. А животных других видов никогда не убивает больше, чем нужно для еды.
— А человек?
— А человек — сам видишь.
— Странно это, — говорю. — Чтоб обычные, цивилизованные люди друг другу горло рвали?
— За власть-то? — Генерал загадочно усмехается, и я тоже замолкаю.
Действительно, так подумать — есть такое свойство у человека, душить себе подобных. Или за власть, или просто так.
— Ты еще не забывай, — произносит вдруг генерал, — что мутанты не обычные люди, а люди с изуродованной психикой и максимально расторможенной жаждой власти. Так что вполне могло наложиться одно на другое и…
— То есть они там, — я киваю на потолок фургона, — просчитались? Вся эта акция звездного десанта изначально, выходит, провальная?
— Почему? Остался бы один мутант у власти. Один, зато сильнейший — естественный отбор.
— У власти всех стран?
— А почему бы и нет? За всю историю человечества постоянно делались попытки установить на Земле единую империю. Наполеон, Чингисхан…
— Так, может, и они были… — вдруг вырывается у меня, но я сразу замолкаю.
За спиной генерала раздается голос, и я не сразу понимаю, что обращаются ко мне.
— Спрашивают, где тебя высаживать? — переводит мне генерал. — Где твоя встреча?
— А? — вскидываюсь я. — Встреча?
И тут понимаю, что мне совсем непонятно, где и кого я должен искать на этой железнодорожной станции и в ее окрестностях. Наверно, в том самом месте, где у нас была первая встреча… Стоп! Первая встреча? У меня была с кем-то первая встреча?
И тут на меня обрушивается… Я вдруг понимаю, что прекрасно помню, как, где и при каких обстоятельствах у меня была первая встреча. Причем настолько ясно, словно это было вчера. Открылся ящик с теми двумя днями, сам собой открылся! Наверно, в тот момент, когда я переинсталлировал свой организм и снял всю защиту. Только я не догадался сразу туда посмотреть, повспоминать, чего было. А зря, многое бы стало известно.
— Эй! — трясет меня за плечо генерал. — Ты что?
— Все в порядке, — говорю. — Проезжаем поселок и на опушке леса меня выбрасываем. Я иду в лес. Если я не вернусь через несколько часов…
— То? — терпеливо переспрашивает генерал.
— То — ничего, наверно. Хорошо бы парочку атомных бомб швырнуть на этот лес. Это был бы самый лучший вариант для всех. Но это ж организовать трудно, правильно?
— В общем, да, — с сомнением произносит генерал. — Но есть другие методы. Тут ракетная часть неподалеку, так что…
— Нет, — перебиваю я и встаю. — Ничего не надо делать, я постараюсь справиться сам.
— Сядь. — Генерал берет меня за руку и усаживает обратно на сиденье. — Присядь на дорожку. И напоследок расскажи мне все про них, может, мы с тобой не увидимся больше.
— Не успею рассказать, — качаю я головой. — Мы рискуем все испортить. Они меня, конечно, ждут, но недолго. Вернусь — расскажу, датчиками обвесите с ног до головы. Одно могу сказать — мутантов больше нет, их и было двенадцать. Но вакцину парализующую — берегите. Она действует на всех мутантов, кроме меня. Если появятся следующие двенадцать…
— Они появятся? — быстро спрашивает генерал.
— Не знаю, Я очень мало знаю. Не должны. Но тут уж от нас ничего не зависит, как получится. Но вакцину берегите, прививки поголовные введите. И если появятся мутант…
— Разберемся, — говорит генерал. — Ты скажи последнее, кто это делает?
— Наши космические гости. Я постараюсь все сделать как надо. Но — вот что. Меня там могут раскопать очень серьезно. Память извлечь, мало ли чего… Эти могут. Настолько, что даже вообще… — Вообще, по идее, меня по возвращении оттуда надо бы… — я запинаюсь и глотаю комок в горле, — прибить. Потому что есть риск, что меня там переделают и все начнется заново. Но я не настаиваю.