Чтение онлайн

Ива явно была напряжена. Она никак не отреагировала на мои попытки стащит с неё болотный комбинезон с зауженной талией и даже не улыбнулась, когда я пошутил, что самое удобное в традиционной одежде Культа — её застёжки… Возможно, причина была в идиотизме шутки — разобраться в таких тонкостях мой пьяный мозг уже не мог.

— Ну ты чего расстраиваешься? — я поцеловал девушку в щёку. — Из-за покушение на Уолк-Дэ? Ну ведь мы обнаружили преступника. Лавальк заперт и не представляет опасности.

Ива молчала.

— В конце концов, в Игре мы видели и куда большую жестокость! К чему так сильно переживать из-за небольшой травмы Уолка? Да, он оказался хорошим мужиком, но ведь Зелёный вовремя его заметил, а стараниями Паука рана зажила почти мгновенно…

— Чёрный, — наконец ответила Ива. — Я беременна.

Как-то чересчур много шокирующих новостей для одного несчастного дня.

Одиночество

Он смотрел в чёрное небо, наполненное яркой россыпью звёзд и десятками взрывающихся метеоров, а небо смотрело на него своими белёсыми зрачками-лунами. Игра в гляделки продолжалась полчаса. Наконец, он понял, что проиграл, как проигрывал сотни и даже тысячи раз до этого. Небо побеждало с разгромным счётом, но он всё ещё не терял надежду, что исход следующего поединка будет иным.

Чтец с облегчением зажмурился, пытаясь прогнать несколько световых бликов, поселившихся в его глазницах после трудного боя. Практика показывала, что для этого нужно было расслабить глаза хотя бы на пять минут, а ещё лучше заснуть, отдавшись во власть Морфея. Кто такой Морфей и откуда он знает его имя, Чтец не помнил, как он не помнил очень и очень многое из своего прошлого. В том числе и то, почему его зовут Чтец.

Хотя о последнем можно было и догадаться. Он буквально читал этот мир, как настольную книгу с потрёпанными временем страницами. Раскрывая Вселенную на нужном месте, он мог узнать часть (и только часть!) от неизмеримо огромного массива информации, хранящегося на её страницах. Но он не мог прочитать книгу полностью. Для этого потребовалась бы вечность (и даже больше вечности): с каждым днём объём книги рос, а скорость чтения равнялась скорости заполнения пустых страниц.

Вот и теперь он вдруг с удивлением обнаружил, что если останется на месте, будет убит упавшим с неба метеоритом. На какое-то мгновение перед глазами Чтеца заискрились цепочки символов и цифр, и он выдохнул: до падения оставалось ещё триста пятьдесят дней и пять часов — за этот промежуток времени у него были все шансы погибнуть от другой нелепой случайности, вроде того бредущего по Тракту шестипалого существа два метра в холке… Конечно, если бы Чтец сам этого захотел.

Шестипалое существо не имело имени. Собственного интеллекта не хватало для того, чтобы в грузном теле появилось сознание, необходимое для самоидентификации, а из разумных, живущих в здешних местах и способных придумать имя для шестипалого, остался только он, Чтец, и его… скажем так, товарищ по имени Риг. Ни того, ни другого классификация фауны, меняющейся каждые пять-семь десятилетий, не интересовала. Точнее, уже не интересовала.

Чтец, если честно, даже не был до конца уверен, что шестипалый существует в реальности, а не является проекцией его больной фантазии, порождённой мозгом, каждое мгновение просчитывающего тысячи вероятностей будущего. Не исключено, что на самом деле шестипалый находился в десятках километров от Чтеца или ещё не родился у мутировавшей самки некогда довольно мирных обитателей Леса.

В любом случае, опасности шестипалый не представлял. По крайней мере, в ближайшие десять-пятнадцать минут. А именно на такой временной отрезок Чтец мог просчитать 99,95 % вероятностей будущего (0,05 % составляли погрешность, на деле же он ещё ни разу не ошибался). Дальнейший расчёт нёс вполне реальную угрозу перегрузить мозг и создать 95 % вероятность инсульта — то есть в каком-то смысле будущее Чтеца ограничивалось четвертью часа, попытка осмысленного просчёта должна была обернуться смертью… Но это неточно. Чтец, если быть до конца честными, никогда не отличался большой любознательностью, иначе бы давно понял, что в существующих условиях имеет все шансы обречь себя на вечное существование, что в каком-то роде даже хуже смерти.

«Спорное утверждение», — заметил бы Риг…

Но и вечное существование не смогло бы испугать это небольшое щуплое существо, отдалённо напоминающее хоббита-анорексика, ведь он знал кое-что — и это кое-что автоматически сводило на нет любые переживания… Поэтому в каком-то смысле Чтец был счастлив. Несмотря на то, что вот уже пять сотен лет он жил посреди ядерных пустошей, ведущих заведомо проигранный бой со встающей с колен природой. Жил (по большому счёту) в полном одиночестве, но вместе с тем и в полной стабильности. Полной, насколько вообще стабильным может быть существование в рамках десяти-пятнадцати минут «читаемого» будущего.

Чтец знал, что утром он вернётся в Город мертвецов и обменяет сверкающие штуки, некогда называющиеся светодиодами пятого поколения (символы перед глазами зачем-то показали ему и эту информацию), на воду и еду, чтобы снова вернуться в свой уютный домик на крыше поросшей зеленью многоэтажки и смотреть на звёзды. Он знал, что на этот раз старый мастер Верт обсчитается и даст ему не четыре, а целых пять капсуль с древней синтетической едой, что позволит Чтецу ещё несколько дней не отправляться на Развалины, занимающие добрую треть известного Чтецу мира.

Мог ли Чтец приоткрыть тайну своей собственной истории? Безусловно, мог. Но что бы это дало? Чтец знал кое-что, сводящее на нет любые знания, выходящие за область практически необходимых в данный конкретный момент. Тем не менее мозг (а вернее, та его часть, что работала автономно) порой подбрасывал совершенно ненужную информацию: когда-то давно он жил в Городе мертвецов, как и Риг; возможно, они с Ригом даже были родственниками или, как минимум, друзьями, но произошло нечто, из-за чего город и стал называться Городом мертвецов… Так его прозвали выжившие, в скором времени покинувшие известные Чтецу территории.

Что с ними произошло дальше, Чтец не знал. Да и не было ему до этого никакого дела, ведь он знал кое-что, сводящее на нет всё, что происходило в его жизни, рискующей никогда не закончиться (хотя сам Чтец знал, как минимум, пятьдесят два способа умереть в ближайшие пятнадцать минут с вероятностью в 99,5 % и ещё около ста — с вероятностью в 75 %).

Развалины

Развалины появились ещё раньше, чем родился Чтец и кто-либо из ныне живущих существ в этом странном и одновременно совершенно ясном мире. Искрящиеся перед глазами цифры, из которых, по большому счёту, существовало вообще всё: и небо, и звёзды, и Развалины, и даже сам Чтец — рассказывали как-то о Великой войне между двумя звёздными цивилизациями. Чтец не знал, какая из этих звёздных цивилизаций победила, но точно знал, что он был одним из последних представителей той, что вошла в историю под именем Вторая.