Харрис
Шрифт:
Фарн снова остался наедине с младенцем. Младенцем, у которого теперь было имя — Харрис.
Глава 3
«Вот черт» — именно такими были первые слова, написанные в дневнике, который Лендер купил по совету Чена. Он никогда прежде не занимался чем-то подобным, а потому, когда сел и открыл новоприобретенную записную книжку, с слегка пожелтевшими страницами, отдающими животными, из кожи которых была сделана обложка, и взял перо, он просто вошел в ступор.
Спустя примерно час бестолковых раздумий и разглядывания пламени свечи, он решил, что вместо того, чтобы пытаться собрать бегающие в голове мысли в подобие текста, намного легче будет просто записывать все по порядку. Так он и поступил.
Первые несколько страниц, ожидаемо, были выделены под рассказ о находке ребенка, про странный сон и удачный случай с бадьей. После чего, начал новую запись.
***
Второе Ноября по Земному календарю.
Прошло два дня с того случая в переулке. За это время я смастерил кроватку, потратил приличную сумму на земную бутылочку для кормления младенца. Черт ее знает, из какого материала она сделана, но мне проще об этом не думать, главное сейчас, то, что проблема с кормлением была решена.
Вчера я был у знакомой колдуньи-вдовы, которая заглядывала ко мне как-то раз, когда ее муж умер. Тогда-то мы и познакомились. Удивлен был, что она меня еще не забыла, но так было даже проще.
Я спросил у нее про мой сон и может ли это как-то быть связано с ребенком, либо это все, просто одно большое совпадение. Как я и думал, четкого ответа мне дать не смогли. Колдунья уже не молода, да и влезть в мою голову, не могла она даже при желании.
Это не все. Последние дни я чувствую дикую усталость, такую, что желание остается только лишь одно — спать. В надежде избавиться от этого, я попросил ее сделать что-нибудь, искусственно меня приободрить при помощи магии.
Она согласилась, но стоило колдунье коснуться меня, как она сразу же одернула руку, которую покрыл темно-зеленый туман, напоминавший тот, что я видел во сне. Пускай и не черный, но все еще поглощающий свет вокруг.
Колдунья впала в подобие транса, а как только вышла из него, в ее глазах был неописуемый страх и ужас. Уж не знаю, что такое она увидела, но это явно было ей не по душе. Еле стоя на ногах, она выгнала меня из дома настолько быстро, насколько могла.
Весь вчерашний вечер заглядывали постояльцы, спрашивали, почему закрыт бар. Завтра уже нужно открываться, иначе такими темпами я останусь без клиентов, а деньги, к сожалению, не резиновые.
Конец записи. 11:31 после полудня.
***
Закрыв дневник, в котором в первый же день было исписано почти десяток страниц, Лендер спустился вниз, налил бутылочку молока, умылся и вернулся в комнату.
Взяв на руки младенца, который теперь спал в небольшой кроватке, сделанной из досок, которые завалялись у Лендера в кладовой и были на удивление в почти идеальном состоянии, он сел в кресло, около уже разожженного камина.
Пару раз ткнув кочергой бревна, чтобы те получше горели, он взял бутылочку и поднес ее ко рту ребенка, который слабо тянул к нему свои маленькие ручки.
Кормить, менять пеленки, воспитывать. Сможет ли он осилить это все в одиночку, этого он не знал. Однако прекрасно понимал, что раз он взял ребенка тогда в том переулке, то у него уже нет выбора и ему придется заботиться о нем.
Убрав бутылочку ото рта, он посадил ребенка на колени и уставился в пламя камина, которое уже два дня к ряду завораживало его и заставляло его глаза застывать на месте, как только они его видели.
Смотря на пламя, Лендер неожиданно вспомнил, что забыл записать кое-что в дневник. Скорее даже он не заметил этого, потому и не написал. Возможно, это просто было не столь уж важно.
Аккуратно уложив младенца в кроватку и накрыв маленьким пуховым одеялом, которое сшил самостоятельно. Он подошел к столу и черканул одно лишь предложение: «С того момента, как приходил Чен, ребенок больше не плакал».
***
Пятое Сентября по Земному календарю.
Прошло почти три года с прошлой записи. Харрис растет так, как и полагается нормальному ребенку. Никаких отклонений. Год назад он начал ходить, сейчас уже спокойно бегает, а полгода назад сказал первое слово. Тарахтит теперь как девка-сплетница, порой не заставишь замолчать.
Относительно родителей мальчика, я так ничего и не выяснил. После той встречи с колдуньей, я еще несколько раз заглядывал к ней, в попытках разузнать что-то, но безрезультатно. Меня прогоняли прямо с порога, поэтому вскоре я забросил попытки узнать у нее какую-нибудь информацию.
Чен, которого неделю назад выдвинули на повышение, до старшего помощника детектива по магическим делам, тоже ничего не узнал. Мы не имеем ровным счетом никаких зацепок. Ничего. Абсолютно.
Несколько дней назад мальчик проявил интерес к магии, и я купил ему пару книг, по ее основам. Книжки солидные, да и написаны сложно. Я сам, с трудом понимаю, что в них написано. Читаю эти книги Харрису каждый вечер с самого момента покупки. Не так давно он попросил меня научить его читать и писать. Видимо у ребенка тяга к знаниям и я этому рад.
Завсегдатае бара поначалу было удивились тому, что у меня появился ребенок, начали расспрашивать. Сейчас же кажется, привыкли.
В комнату неожиданно вбежал сам Харрис. Волосы были влажные, на поясе шерстяное полотенце, а в руках тяжелая книга в кожаном переплете.
— Пап, почитаешь мне перед сном? — сказал он тонким голосом и протянул Лендеру книгу.
— Хорошо, только сначала надень пижаму, — ответил Лендер и улыбнулся. — А я пока допишу, — он обмакнул перо в чернила и снова уставился в дневник.
— А что ты пишешь? — Харрис положил книгу на кровать и встал на носочки, держась за край стола и пытаясь высмотреть буквы в дневнике, пускай все еще и не до конца понимал их значение, ведь как уже было сказано, читать он начал учиться лишь недавно.