Хелен
Шрифт:
– Почему?
– захотелось мне знать.
– Почему?
В ответ Клэр только затрясла головой и расплакалась. Я закрыл глаза. Пора и мне было поспать. Мне предстоял сложный день.
* * *
Я мерил шагами комнату для свиданий, нетерпеливо дожидаясь появления Хелен; когда же её привели, мои досаду и раздражение вмиг как рукой сняло. Хелен выглядела такой свеженькой и прелестной, что от одной мысли о том, что её неминуемо ждет смерть через повешение, у меня в душе заскребли кошки.
Я должно быть, переменился в лице, потому что Хелен спросила:
– У вас все в порядке, Блейк?
– Наверно.
В её голосе послышались участливые, даже заботливые нотки.
– Не волнуйтесь из-за меня, Блейк.
– Легко сказать, - фыркнул я.
– У меня нет ни защиты, ни даже мало-мальски надежной точки опоры - ровным счетом ничего, что я мог бы противопоставить обвинению, а она говорит, чтобы я не волновался. Неужели тебе не страшно?
– Нет.
– Тебе безразлично, что тебя ждет смерть?
– Ну... пожалуй, да.
– Чушь собачья! Кто-то вбил тебе в голову, что тебя спасут от петли. Так вот, заверяю тебя...
Мои слова умерли у меня на губах. Я уселся за стол, а Хелен села напротив, внимательно глядя на меня.
– Что вы хотели сказать, Блейк?
– Тебе не отвертеться, - беспомощно выдавил я.
– Если ты только не одумаешься и не начнешь говорить. Дай мне хоть что-нибудь. Любую зацепку. Господи, как мне не хватает хоть какой-то зацепки.
– Блейк, мне это безразлично.
– Но мне не безразлично!
– заорал я.
– Неужели тебе это не понятно?
Надзирательница просунула голову в дверь.
– Что-нибудь случилось, мистер Эддиман? Вы так кричали.
– Нет, нет. У нас все в порядке.
– Я буду снаружи, мистер Эддиман.
– Я знаю, спасибо. Если понадобится, я вас позову.
Хелен встала.
– Поговорим в другой раз, Блейк. Когда вы не будете так нервничать.
Я молча поднялся, проводив её до двери, но в последнюю секунду спохватился.
– Хелен?
– Что, Блейк?
– спокойно спросила она, поворачиваясь ко мне лицом.
– Бергер сказал, что ты говорила с ним по-немецки... и очень хорошо.
Она вскинула брови.
– Какой Бергер?
– Новоорлеанский головорез из "Пустынного рая".
– Ах, да. Разумеется. Да, я что-то ему сказала.
– Откуда ты знаешь немецкий, Хелен?
– От дедушки. Он ведь у меня был немец.
Она подошла к надзирательнице, и они зашагали прочь по коридору.
* * *
Мэри Пиласки, мать Хелен, выглядела усталой, растрепанной и неряшливой. У неё были жиденькие седые волосы и унылые голубые глаза, утопавшие в морщинках. Кожа на шее висела складками, а ноги были сплошь испещрены варикозными венами. Я бы ей дал сколько угодно лет - от пятидесяти до шестидесяти пяти. Она была из тех женщин, что к пожилому возрасту бесследно утрачивают все, чем гордились в юности. В Чикаго она служила домработницей и хозяева отпустили её на два дня. Самолетом она никогда прежде не летала.
Первым делом, едва я её встретил, Мэри Пиласки пожаловалась:
– Ноги у меня, знаете ли, болят. Да и в самолете я едва не умерла от страха.
Я спросил, не хочет ли она перекусить или выпить кофе. Она согласилась, присовокупив, что не отказалась бы пропустить стаканчик. Я отвел её в бар.
– Что вам заказать, миссис Пиласки?
– спросил я, когда мы уселись за столик.
– А вы часто летаете самолетами?
– полюбопытствовала она.
– Да.
– Ох, и натерпелась же я, - пожаловалась она.
– По-моему, Господь не зря противился тому, чтобы люди летали. Я ведь женщина набожная. Не судите обо мне по моей дочери. Мне, пожалуйста, виски с имбирной шипучкой. Только виски двойное, хорошо? Я вообще-то не пью, но очень что-то разнервничалась из-за полета.
– Двойное виски с имбирным лимонадом, - сказал я официанту.
– И бурбон со льдом.
Она опорожнила свой стакан в два глотка, пояснив, что страшно хочет пить. Я заказал вторую порцию.
– Вы очень добры, мистер Индимен...
– Эддиман.
– Да, я так и хотела сказать. А за мою обратную дорогу вы тоже заплатите?
Я кивнул.
– Сколько вам лет, мистер Иддимен?
– Эддиман, - машинально поправил я. И ответил: - Тридцать семь.
– Извините, что я спрашиваю, но я гораздо старше. В том смысле, что имею право спросить...
– Да, разумеется, - отмахнулся я.
– Можете задавать мне любые вопросы.
– Знаете, мистер Идни.. Энди... Моей дочери следовало бы выйти замуж за вас. Может, тогда в её жизни все вышло бы иначе. Но вы уже женаты. Я это вижу.
– Да, я женат.
– Так я и знала. Самые лучшие, они почему-то всегда женаты.
Допив вторую двойную порцию виски, которое мгновенно возымело на неё свое действие, миссис Пиласки расслабилась. в конце концов, не так уж часто ей выпадало сидеть в баре аэропорта города Сан-Вердо с молодым человеком, который платил за её выпивку.
– Знаете, мистер Аддиван, - заговорила она, доверительно наклоняясь ко мне, - я бы с удовольствием заглянула в одно из этих знаменитых казино. Я, правда, никогда в азартные игры не играла, но вот посмотреть бы хотелось... Что там у них внутри. Вы не думайте, я ни о чем не прошу. Деньги у меня есть.
– Она раскрыла сумочку и извлекла из неё ветхий бумажник.
– Вот, здесь пятьдесят девять долларов. Я не нищенка. А, знаете, бывают ведь люди, которым ничего не стоит за один вечер просадить в казино двадцать, а то и тридцать баксов!