Чтение онлайн

Жгучим охотничьим порывом было желание развернуться и излить ненависть на врага — настолько сильное, что почти заглушило шёпот Старейшей в разуме.

Старейшая. Её присутствие дико раздражало. Вновь ”Вестник Бури” накренился на ходу, стремясь медленно и неуклюже развернуться. И вновь хватка принцепс заставила тело титана повиноваться.

— Мы идём, — шептала она, — чтобы скоро вступить в ещё более грандиозную битву.

Гнев исполина постепенно уменьшался. Было кое-что новое в словах Старейшей, нечто, что разум хищника мгновенно заметил и узнал. Страх. Сомнение. Просьба.

Сейчас принцепс была слабее, чем когда-либо прежде.

”Вестнику Бури” были не ведомы удовольствия или развлечения. Его душу выковали в древних обрядах из огня, расплавленного метала и плазмы, что бушевала с яростью заточённого в клетке солнца. Ближе всего к удовольствию был прилив эмоций от осознания гибели врагов от его оружия, и последующее притупление мучительного гнева.

И теперь титан ощутил тень этого чувства. Он выполнил на этот раз приказ старухи, всё ещё оставаясь под контролем принцепс.

Но Старейшая стала слабее.

И он её подчинит.

Ночь застала Домоску и взвод штурмовиков укрывшимися в развалинах того, что осталось от жилого дома.

По которому проехала тяжёлая бронетехника зелёнокожих. Теперь это были полуразрушенные руины из рокрита и бронеплит, а Домоска сидела позади невысокой стены, прижимая к груди усиленный лазган. На спине гудел силовой ранец. Кабели между входным портом лазерного ружья и блоком питания нагрелись и покачивались.

Штурмовик была рада, что череполикий астартес и чопорная квинтус-адъютант приказали вернуться в город. Домоска не хотела себе признаваться, но ей понравился полёт на борту ”Громового ястреба” астартес — даже в отсеке забитом прыжковыми ранцами и штурмовыми мотоциклами.

Гораздо меньше ей понравилось направление взвода в уличные бои, но Домоска не собиралась жаловаться — она штурмовик, элита гвардии, и гордилась своей непреклонной верностью долгу.

Пока основные силы защитников оказывая сопротивление медленно отходили или вели затяжные оборонительные бои, некоторым подразделениям в городе было приказано залечь в засадах, пропуская орков, или незаметно пробираться в тыл врага.

В Хельсриче эти задания обычно равномерно распределяли между частями ветеранов и отделениями штурмовиков. На самые сложные операции полковник Саррен отправлял лучших солдат.

И это работало.

Домоска предпочла бы спокойно сидеть за баррикадой под прикрытием ”Леман Руссов”, но такова жизнь.

— Эй, — прошептал Андрей, присев рядом, — это гораздо лучше, чем сидеть на заднице в пустыне, а? Да, лучше, вот что я думаю.

— Помолчи, — прошептала она в ответ. Ауспик не показывал никакого движения. Ни признаков тепла от врагов, ни перемещений поблизости. Но Андрей всё равно продолжил надоедать.

— Последнего я выпотрошил штыком, а? Так и хочется вернуться за черепом. Отшлифую и буду носить на поясе как трофей. Думаю, это привлечёт ко мне внимание.

— Скорее, с ним тебя пристрелят первым.

— Хм. Не такое внимание. Ты слишком недоброжелательная, а? Да, я говорю. Это правда.

— А я говорю, помолчи.

Как по волшебству штурмовик умолк. Они двинулись вперёд, низко пригибаясь и перемещаясь от укрытия к укрытию. С соседней улицы донеслись звуки боя — Домоска слышала гортанный рёв и свиноподобное фырканье сражающихся орков.

— Это Домоска, — прошептала она в наручный вокс. — Впереди контакт. Скорее всего, вторая группа, что прошла мимо час назад.

— Принято, разведгруппа три. Продолжайте двигаться, как приказано, соблюдайте максимальную осторожность.

— Да, капитан, — Домоска выключила вокс. — Готов, Андрей?

Штурмовик кивнул, снова присев рядом. — У меня ещё три комплекта взрывчатки, так? Ещё три танка можно взорвать. А потом я получу обещанный капитаном кофеин.

Голографический стол вполне достоверно воспроизводил ход битвы. Саррен не мог отвести взгляд, хотя мерцающее изображение резало глаза.

Волна разбилась.

Гвардейцы окопались и удерживали позиции. Клещи из частей Стального легиона выдвигались на дислокации позади первой орды захватчиков и приготовились погнать орков вперёд — расплющить между молотом и наковальней.

Саррен улыбнулся. Это был прекрасный день.

Юрисиан не двигался с места почти двадцать четыре часа.

Он сказал, что потребуется больше недели — почти две. Но Владыка кузни больше в это не верил. Работа займёт недели, месяцы… может быть даже годы.

Коды, удерживающие двери неприступного бункера запечатанными, были великолепным произведением искусства — работой множества мастеров механикус. Юрисиан не боялся никого из живущих и убивал во имя Императора на протяжении двадцати трёх десятилетий. И он впервые возненавидел свою службу.

— Гримальд, мне потребуется больше времени, — сказал он в вокс несколько часов назад.

— Ты просишь то, что я не могу дать, — ответил реклюзиарх.

— Это может занять месяцы. Возможно годы. Код развивается, порождая новые шифры, которые в свою очередь требуют специализированного взлома. Он размножается как живое существо, постоянно изменяется, реагирует на моё вмешательство, эволюционирует в более сложные системы.

В последовавшей паузе чувствовался с трудом сдерживаемый гнев.

— Юрисиан, мне нужно это орудие. Доставь его мне.

— Как пожелаешь, реклюзиарх.

Ушли глубочайшее волнение и надежда увидеть "Оберон", стать тем, кто пробудит великий Ординатус Армагеддон. На их месте возникли холодная эффективность и явное отвращение. Запечатывающий код был одним из самых сложных творений созданных человечеством во всех сферах знаний. Его уничтожение причиняло технодесантнику боль, которую испытал бы художник, сжигая бесценную картину.