Чтение онлайн

Херцландцы посмотрели на него с сомнением, местами даже неприязнью и непониманием.

– А вот молить бога - это всегда хорошая идея, - резюмировал Марк, разворачиваясь в сторону деревни.
– Вот туда мы и пойдем.

Нет, Марку никогда не хотелось, чтобы его ненавидели собственные подчиненные. Но и не побесить их он не мог.

Во всей деревне жилых оставалось домов десять. Как и везде, деревенские жители стремились перебраться в город, где были деньги, работа, ресурсы. Для Марка само понятие деревни было довольно странным: в Нижних Землях, за исключением столицы, все города поменьше были практически одинаковыми и различались только количеством населения.

Существовало понятие загородный дом, но не деревня, куда можно уехать на лето от городской суеты. В Нижних Землях вообще с суетой было не очень. Сейчас, после Бонна, Марку казалось, что в Нижних Землях никто никуда не спешил.

А возможно, сказывалось то, что все Нижние Земли можно на поезде проехать за шесть часов от самой северной до самой южной точки. А по Херцланду можно ехать, ехать, ехать, ехать до самой Сибири.

Херцландская деревня тоже была похожа на маленький город, но в ней большую часть года никто не жил. А так - все как в городе, только немного гипертрофированное. В большом городе трудно заметить пожарную часть, или костел, или солдатские мемориалы. А здесь - вот, все на виду. Над низенькими домиками из красного кирпича легко рассмотреть башенку добровольной пожарной части, сейчас совершенно пустой; острый шпиль церквушки, напоминающей старый утюг; выдающийся из каменной ограды мемориал с тевтонским крестом и списком погибших в Великой войне жителей деревни. И у каждого дома - камень с вырубленной фамилией жильцов.

Где-то выращивали овощи - землю развезло и клубни теперь неопрятно торчали среди лужиц. Взбухла и покосилась деревянная доска для объявлений. Кое-где торчали одинокие обрубки деревьев непонятного Марку назначения.

И везде-везде-везде ровные дороги и мощеные камнем тротуары. Вода сошла, дома остались стоять невредимыми, и только вывернутые наизнанку поля и огороды напоминали о разлившемся Рейне. Еще о Рейне - не прямо, а косвенно - напоминал начавшийся мелкий моросящий дождь.

Марк нахохлился, втягивая голову в плечи, и буркнул:

– Пастораль какая.

– Это хорошо или плохо?
– спросила Мира.

Она была то ли самая смелая, то ли невольно взяла на себя роль миротворца-соцализитора для непутевого командира.

– Скорее плохо, - ответил Марк.

Они вошли в незапертую дверь церкви. Горела всего одна люстра на протянутом под самым шпилем проводе. Свет бросал странные тени на пол и стены, бликовал в узорчатых бесцветных витражах на окнах. Все в церкви было белым, кроме стульев, расставленных в хаотичном порядке по направлению к алтарю. Пахло - странно. Чем-то, что Марк так и не смог понять.

Марк никогда раньше не был в церкви, кроме как на школьных экскурсиях, но херцландские церкви представлял себе именно так: белая стерильность, пронзительный свет, узорчатые блики.

Херцландцы, в отличие от Марка, чувствовали себя более или менее в своей тарелке, во всяком случае, не рассматривали все как в зоопарке. На их гулкие шаги из неприметной двери выглянул молодой человек - очевидно, священник. Одетый в приличную по статусу одежду, с небольшой (даже скорее модной) небритостью, с темными внимательными глазами.

– Какая офигенная экономия на одежде, - буркнул Марк себе под нос.

Он ожидал, что его шутку услышит и оценит только Мира, но церковное эхо разнесло его слова всем участникам представления.

Марк неловко пошевелил плечами и бодрым шагом направился к священнику:

– Марк Леджервуд, Управление безопасности, Бонн, - оттарабанил Марк заученные фразы на херцландском и протянул руку, игнорируя испуганные взгляды оборотней.

Уве, как он успел заметить, реагировал на это достаточно спокойно.

Священник, ничуть не оскорбившись подобной бестактностью, пожал протянутую руку.

– Священник-настоятель Грабовски. Анзельм Грабовски, если по документу.

Снова вмешалась Мира - видимо, все-таки самая смелая:

– Так вы... ксендз?

Священник спокойно кивнул.

Марк удивленно посмотрел на Миру, затем на настоятеля Грабовски, по очереди на Юргена и Уве, и помахал рукой:

– Алле?

– На связи, - ответил священник.

– Нам нужно поговорить, - сказал Марк на международном.

Дальше его языковых познаний не хватало.

– Присаживайтесь, - священник ответил с сильным акцентом, подтащил к себе стул и сел.

Марк сел рядом, сел Уве, а Мира и Юрген остались стоять.

Марк достал телефон и сжал его в руке.

– Так. Расскажите, что у вас тут случилось. Если сложно на международном, можно на херцландском, мои коллеги переведут.

Священник кивнул и заговорил. Все, даже Марк, ничего не понимающий, внимательно его слушали. Когда священник закончил говорить, Юрген кивнул и задумчиво потер лоб.

– Ну, если кратко, то он сказал...

– Кратко не нужно, - прервал его Марк.
– Нужно целиком и в подробностях.

– Ладно, - ответил Юрген.
– Если целиком и в подробностях, то он сказал, что Рейн разливается почти каждый год, особенно весной, осенью - совсем немного, только когда дожди сильные идут. Но это обычно к ноябрю, ну и, знаете же, погодная дыра в Вестфалене дает о себе знать. В этот раз лило неделю, вот Рейн из берегов и вышел. Правильно?

Священник кивнул. На международном он, похоже, понимал куда лучше, чем говорил.

– Улицы залило сантиметров на пятьдесят, но это было недолго - ночь и утро. Под утро с кладбища притащило гробы, они в основном ушли назад, в низину или в Рейн, но где-то за забор зацепились или еще вроде. Так что, когда к вечеру приехали хозяева нескольких домов, увидели, что раскрытые гробы на их участках валяются. Со страху начали звонить по всем инстанциям. Настоятель не считает, что это вопрос, которым должно заниматься наше Управление.

Священник еще раз кивнул.

– Допустим, - буркнул Марк, хотя он очень не любил, когда свидетели решали, кто каким делом должен заниматься - а такое частенько случалось в Маардаме.