Чтение онлайн

— В этом воздушном пространстве никого быть не должно, — проговорил Блумфилд. — Мы стараемся выйти на связь с вертолетами, но они не отвечают.

Рокот усилился, Джек уже ощущал его всем телом, глубокий непрерывный гул, отдававшийся в грудине. Они намеревались вторгнуться в воздушное пространство космического корабля. Через пятнадцать минут «Дискавери» появится в небе и наткнется на эти вертолеты. Он слышал, как начальник что-то настойчиво говорит в наушник, и чувствовал, как среди наземных служб начинает подниматься паника.

— Они перестали двигаться, — заметил Блумфилд.

Джек поднял бинокль. Он насчитал десяток вертолетов. Они действительно отошли в сторону и, точно стая стервятников, опускались на землю к востоку от места посадки корабля.

— Что бы это значило? — удивлялся Блумфилд.

До восстановления связи оставалось две минуты. Пятнадцать минут до приземления.

Рэнди Карпентер ощутил первый прилив оптимизма. Он знал, что они без проблем посадят «Дискавери». Если ничего не случится с компьютером, они смогут посадить птичку с земли. Главное — Хьюитт. Она должна оставаться в сознании, чтобы в нужное время переключить два тумблера. Задание несложное, но решающее. Во время последнего сеанса связи, десятью минутами ранее, Хьюитт была в сознании, хотя и мучилась от боли. Она была хорошим пилотом, женщиной со стальным хребтом, закаленной американскими военно-морскими силами. Все, что от нее требовалось, — оставаться в сознании.

— Полет, у нас хорошие новости от КС, [35] — сообщили из наземного управления. — Московский ЦУП установил радиосвязь с МКС по «Регул» в диапазоне S.

«Регул-ОС» — российская командно-измерительная система, работающая в радиодиапазоне сверхвысоких частот. Она существует отдельно, не зависит от американской системы и управляется посредством российских наземных станций и спутником «Луч».

— Сеанс связи был коротким. Они прошли по краю области приема во время очередного витка спутника «Луч», — доложил оператор наземного пункта управления. — Но экипаж жив и здоров.

Оптимизм Карпентера вспыхнул с новой силой, и он торжествующе сжал свои пухлые пальцы в кулак.

— Каковы повреждения?

— У них пробоина в японском модуле — пришлось отрезать Нод-2 и все, что за ним. Еще они потеряли по крайней мере две солнечные батареи и несколько сегментов фермы. Однако никто не ранен.

— Полет, связь вот-вот восстановится, — объявил Капком.

Внимание Карпентера мгновенно переключилось на «Дискавери». Он был счастлив услышать хорошие новости об МКС, но его главной заботой был шаттл.

— «Дискавери», вы меня слышите? — позвал Капком. — «Дискавери»!

Проходили минуты. Слишком много минут. Карпентер снова балансировал на грани паники.

— Второй разворот завершен, — сообщил Гвидо. — Все системы работают нормально.

Тогда почему Хьюитт не отвечает?

— «Дискавери», — повторил Капком, уже более обеспокоенно. — Вы меня слышите?

— Заходит на третий разворот, — доложил Гвидо.

«Мы ее потеряли», — подумал Карпентер.

Вдруг они услышали голос Хьюитт. Слабый и неуверенный.

— Говорит «Дискавери».

По каналу связи раздался громкий вздох облегчения Капкома.

— «Дискавери», с возвращением! Рады снова услышать ваш голос! Теперь нужно развернуть датчики воздушных сигналов.

— Я… я стараюсь найти тумблеры.

— Датчики воздушных сигналов, — повторил Капком.

— Я знаю, знаю! Я не вижу панель управления!

Карпетнеру показалось, что у него кровь застыла в жилах. «Боже всемогущий, она ослепла. И она — в командирском кресле».

— «Дискавери», немедленно разверните датчики! — сказал Капком. — Пульт си-три…

— Я знаю, какой пульт! — закричала Хьюитт.

Затем она замолчала. Ее дыхание вырывалось со свистом, свидетельствовавшим о непереносимой боли.

— Датчики развернуты, — доложил оператор информационно-управляющей системы контроля. — У нее получилось. Она нашла тумблер!

Карпентер позволил себе вдохнуть. Он снова обрел надежду.

— Четвертый разворот, — произнес Гвидо. — Перехожу к интерфейсу УЭЗП. [36]

— «Дискавери», как вы? — спросил Капком.

Минута и тридцать секунд до посадки. «Дискавери» шел со скоростью девятьсот шестьдесят километров в час на высоте двух с половиной километров и быстро снижался. Пилоты называют это «летающий кирпич» — тяжелое снижение на куцых треугольных крыльях при неработающем двигателе. Второго шанса не будет, нельзя выйти из глиссады и сделать круг для новой попытки. Так или иначе, но надо приземляться.

— «Дискавери»! — позвал Капком.

Джек видел, как шаттл скользит в небе и облачка выхлопа тянутся из его поворотных реактивных двигателей. Когда он делал последний разворот, выходя на взлетно-посадочную полосу, корабль казался блестящим куском серебра.

— Давай, малыш. Ты великолепен! — приветствовал корабль Блумфилд.

Его воодушевление разделяли все сорок человек, составлявших наземную команду. Каждое приземление шаттла — праздник, победа, которая трогала до слез тех, кто смотрел на посадку с земли. Все взгляды были обращены к нему, сердца напряженно бились — люди наблюдали, как этот кусок серебра, этот «малыш» идет на посадочную полосу.

— Отлично. Боже, он прекрасен!

— Ур-р-а-а-а!

— Выход просто отличный! Есть, сэр!

Начальник конвоя, слушая указания Хьюстона в наушниках, вдруг резко выпрямился, его спина напряглась.

— Черт, — сказал он. — Шасси не выпущены!

Джек повернулся к нему.

— Что?

— Экипаж не выпустил шасси!

Задрав голову, Джек пристально взглянул на приближающийся шаттл. Он шел в тридцати метрах от земли со скоростью пятьсот километров в час. Шасси Джек не видел.

Толпа вдруг замолчала. Ликование сменилось изумлением. Ужасом.

«Выпускай их. Выпускай шасси!» — хотелось закричать Джеку.