Химера
Шрифт:
«Существо» в обмен на Леонору.
Вот только «оно» успело сбежать.
И у него не было другого выхода, как достать из святилища единственный имеющийся у него козырь.
Гидеон склонился к небольшим медальонам на полу, с выбитыми на них знаками Ордена. Лезвия секиры четко легли в замки, повернув их, он благоговейно наблюдал, как алтарь разъезжается в стороны, открывая вход в святилище.
Его воины были совершенно правы, доставать что-то из хранилища было разрешено только Королеве, но в нынешней ситуации он не мог поступить по-другому. Леонора единственная оставшаяся связь Ордена с Архангелами. Без неё они жалкая кучка воинов без надежды на пополнение.
В святилище находилось много реликвий, большинство из них были бесценны, но Гидеон пришёл сюда за вполне конкретным артефактом — дневником профессора. Тем самым, в котором было детально описано появление «существа».
«Этот дневник доказывает, что Бог больше не единственный творец».
Те слова Королевы глубоко запали ему в душу, но разве можно назвать «творением» — «это»?
Гидеон презрительно скривился.
И пусть у «существа» теперь есть имя, но это не делает из него человека.
Без души «оно» всего лишь кусок мяса, умеющий ходить и разговаривать. И что толку от этого, если своими действиями монстр несёт лишь опасность и для Ордена, и для людей.
«Оно» серьёзно думает, что размахивая своими палицами делает добро?
Нет, «оно» думает сугубо о себе. Только и умеет, что убивать. За двести лет «существо» даже не смогло разобраться в том, кто оно и на чьей стороне.
Да в Брай было в сотни раз больше людского, и это не смотря на её демоническую сущность. Узнав правду о себе, она не пряталась и не сбежала. Она спасла Королеву, спасла его, даже после того, как узнала, что он хотел её убить.
Это Брай заслуживала шанса на жизнь!
Брай, а не это порождение человеческого самолюбия. Профессор решил, что может быть Богом, и поплатился за это не только своей жизнью, но и жизнью любимой.
Такие, как этот монстр, не должны существовать, они — это насмешка над Господом, и не заслуживают ничего кроме смерти.
Гидеон решительно подошёл к ларцу, стоящему на полке у стены, и, открыв крышку, взял в руки небольшую книжку в кожаном переплете, с вытисненной на обложке буквой «Ф».
Назад пути нет.
— Господи, прости меня!
***
Королева корила себя за произошедшее, за нападение на Собор, за гибель воинов, но Гидеон был уверен, её вины в этом нет.
Все действия Леоноры были направлены на благо человечества.
Если кто и виноват, то это «существо», вдруг решившее вернуться в Париж, навлекая на себя и на Орден опасность. Из-за его эгоистичных действий погибло шестнадцать его братьев и сестер — среди них Офир и Кезия. Гидеон горячо молился, чтобы свет принял и защитил их.
А теперь монстр стоит в их обители, рассказывает о том, что по его образу и подобию Наберий собирается создать армию ходячих трупов. Понимает, что эти легионы ада поработят и уничтожат мир, но даже сейчас думает только о себе.
«Когда вы отнесёте нас в безопасное место, я скажу, где дневник».
Опять хочет сбежать и скрыться, прикрывая свою трусость заботой об учёной. Ему плевать, что будет с остальными. Как же Гидеон его ненавидел и презирал!
Воин слушал обещания Леоноры, склонив голову и сжимая кулаки от негодования. Почему эмоции затмевают собой священный долг даже у неё?
Но Королева в этот раз его не разочаровала.
***
Гидеон крался за монстром до его укрытия, слышал, как тот звал какую-то Теру. Наверное, это и была та женщина, которую он хотел защитить.
Ну, что же, иногда мы не можем спасти тех, кто нам дорог. Он знал это лучше других. И это «убивало» его изнутри.
Он видел как «существо» взяло дневник…
***
Они дрались недолго, вернее Гидеон наносил удары, а монстр даже не мог толком защищаться, в итоге повис в проломе стены, схватившись рукой в древко топора.
Воин встал над ним, презрительно рассматривая всё ещё недоумевая, почему Господь защищает «это», а Брай ОН дал умереть?
Может это кара для него?
Гидеон поддел носком сапога топор, отшвыривая его вниз на улицу, и с любопытством наблюдал, как «существо» цепляется за жизнь. С каким-то человеческим упорством. Это было даже забавно.
Гидеон схватил его за горло, «вынося» его телом стены и двери в доме, пока они не вывалились наружу.
На лету замахнулся секирой, желая покончить со всем поскорее; «существо» вцепилось в древко, и они рухнули на крышу припаркованной машины.
Гидеон «обернулся» и вдруг почувствовал, что что-то не так. С левой стороны, сквозь доспехи пробивалось ели заметное голубое свечение. Какая ирония, он напоролся на собственную секиру, которую держало бездушное создание.
— Господь точно проклянёт тебя!
— Я уже проклят!
Гидеон не мог с этим не согласиться и, прикрыв глаза, отдался тому теплу, что окутало тело. За секунду до того, как всё исчезло, он понадеялся, что ТАМ он все-таки встретиться с Брай. Это единственное о чём он сейчас молился.
========== Глава 19 ==========
Брай несколько минут хлопала глазами, пытаясь прийти в себя и понять, что это было?
Какой странный сон.
Она отчетливо помнила, как плыла в молочно-белых причудливых облаках, ощущая невероятный покой и умиротворение. Это было загадочное место. Она вроде там была и не была одновременно.
А еще Брай помнила голос. Он что-то говорил ей, что-то очень важное, но она не могла вспомнить, что именно.
Повалявшись ещё пять минут, она выбралась из кровати и лениво выползла на кухню. Пока в турке закипала вода, смотрела в окно на блестящую от дождя улицу; вдалеке ничего не было видно — стена ливня укутала Париж.