Чтение онлайн

– Не томите.

– Что вы можете сказать о вашем зяте?

– О Савичеве? – удивился Абрамов. – Вы его подозреваете?

– У меня есть для этого повод? – Горюнов остро стрельнул глазами на бывшего чиновника.

– Вам лучше знать.

– И все-таки.

Абрамов подумал.

– Самодовольный щенок, – резюмировал он. – Я его не люблю. С ним не все в порядке. Понимайте это как хотите.

– Вы замечали за ним странные желания? Психологические комплексы?

– Мы не общаемся. Я не знаю, какие тараканы у него в голове.

– Может быть, временами он странно себя ведет? Проявляет внезапную агрессию?

– Я о таком не слышал. Он человек тихий.

– Но, говорят, в тихом омуте черти водятся.

Абрамов пристально посмотрел на следователя.

– Можно вам задать вопрос?

– Пожалуйста.

– Вы приехали сюда узнать мое отношение на случай, если Савичев окажется убийцей?

– Я не говорил, что считаю Савичева убийцей, – уклонился от ответа Горюнов.

Абрамов с преувеличенным вниманием стал поправлять манжету.

– Тогда и я вам не говорю, что если вы его арестуете, то рыдать я не буду.

– Уверяю вас, до этого не дойдет, – заверил Горюнов. – Дмитрий Савичев интересует нас чисто гипотетически, только ради проверки всех возможных версий. Вряд ли он к этому причастен. У нас есть более вероятные подозреваемые.

– Надеюсь, вы их скоро найдете.

– Не сомневайтесь, – пообещал следователь.

18 июля

Ночью Натали плохо спала и ворочалась в постели. Скрип пружин разбудил Марусю, которая отрывисто захныкала, будто кашляла. Натали вытащила дочь из кроватки и посадила на горшок. Бессмысленно уставившись в окно, дождалась, пока утихнет журчание, и уложила ребенка обратно за деревянную решетку.

Уснуть она не смогла.

Воспоминания о прошедшем вечере проносились перед глазами, пробуждая под ночной сорочкой то сладострастие, то жгучий стыд. К четырем часам утра Натали окончательно измучилась и думала лишь о том, чтобы Аркадий утонул где-нибудь со своей доской для серфинга, прежде чем она его встретила.

Ближе к утру ей удалось задремать. Через какое-то время ее разбудили шаги за окном, шипение воды из шланга, негромкий смех. Натали села на кровати, продирая глаза и проклиная поливальщиков газонов. В голове было мутно, тело казалось разбитым, словно его раскололи на части, а затем склеили.

Кроватка Маруси пустовала. Натали накинула халат и вышла из спальни.

Она нашла их в ванной. Муж сидел на акриловом краю с белой масляной пеной на губах и, словно смычком, водил по зубам щеткой. Маруся устроилась на коленях и, глядя на папу огромными карими глазами, неумело копировала его движения маленькой щеточкой – у нее была своя, со слоником, стоящим на шаре. Оба делали серьезный вид, но по лицам было видно, что оба вот-вот прыснут со смеха.

При виде этой сценки она почувствовала болезненный укол в сердце, а совесть вновь принялась за свое. То, что произошло вчера, показалось Натали огромной, как гора Фудзияма, ошибкой. Ей не нужна была случайная связь с Аркадием никаким боком, будь он хоть трижды миллионером и красавчиком. У нее есть семья, дочь – все, что требуется в жизни. Надо забыть о вчерашнем. Забыть, словно этого не было.

– Этого не было, – едва слышно произнесла она и сделала строгое лицо, собираясь отчитать мужа за измоченное платьице дочери.

А через сорок минут на завтраке она столкнулась с Аркадием. Точнее, не она, а Митя.

На завтрак был «шведский стол», собравший небольшую очередь возле раздачи. Натали кинула в тарелку лист салата, щепотку грецких орехов, пару ломтиков грейпфрута. Митя насыпал хлопьев в тарелку для Маруси, залил теплым молоком. Когда он поворачивался, чтобы направиться в зал, на него налетел Аркадий.

Тарелка, соскочив с подноса, звонко хлопнулась о мрамор. Молоко и хлопья образовали на полу огромную лужу. Аркадий успел отскочить, предотвращая попадание брызг на свои бежевые брюки. Митя оказался не столь проворен.

– Ох, простите меня, – простонал Аркадий. – Случайно получилось. Это я ненарочно.

У Натали пересохло во рту.

– Да нет, я сам виноват, – ответил Митя, вытирая салфеткой безнадежно забрызганные шорты. – Это вы меня простите. Не смотрел по сторонам.

Он нагнулся, вытирая колени, и в этот момент Аркадий быстро глянул на Натали. Они встретились глазами, и она поняла, что банкир оказался здесь далеко не случайно. И также не случайно он сейчас встал рядом с Митей, словно давая ей возможность их сравнить. И сравнение оказалось не в пользу ее мужа. Аркадий был стройнее, шире в плечах, более загорелый, мускулистый. В бежевом льняном костюме он выглядел на миллион.

Появился официант, быстро собрал осколки, вытер бело-желтую лужу. Митя, комкая мокрые салфетки, искал взглядом, куда их выбросить. По виду Аркадия чувствовалось, что он собирается продолжить общение, но Натали прошила его таким неистовым взглядом, что он отказался от своих намерений и скрылся среди людей.

Лишь когда они устроились за столиком, она облегченно вздохнула.

Позавтракав, Митя попрощался с женой и вышел из ресторана. До встречи с Леонидычем, с которым они собирались на поиски подводного логова, оставалось двадцать минут. Хватит, чтобы дойти до коттеджа, переодеться и вернуться на пристань. Он обогнул фонтан, пройдя сквозь освежающее облако водяной пыли, когда услышал сзади:

– Дмитрий Савичев?

Митя оглянулся и обнаружил, что к нему направляются два крепыша в черных очках и светлых рубашках с коротким рукавом.

– Да, – ответил Митя.

– Мы из координационной группы поискового штаба, – ответил крепыш повыше ростом. Он снял солнцезащитные очки, и в Митю уперся неприятно-ощупывающий взгляд. – Пара вопросов.

– Вообще-то я тороплюсь.

– Мы не задержим. Скажите, это вы наблюдали, как вечером шестнадцатого числа в заводи за причалом отеля исчезла девушка?

– Я все рассказал Горюнову.

– Мы в курсе, но требуется уточнить детали. Вы говорили следователю, что перед тем, как все случилось, слышали странный плеск.

– Слышал.

– Что-нибудь странное видели в воде?

Митя оробел. Его спрашивали о вещах, о которых он умолчал в разговоре со следователем. Рассказывать об этом теперь значило навести на себя подозрения.

Он попытался увильнуть от вопроса.

– Не видел.

– Точно не видели? – вопрос был задан с нажимом, и Митя покрылся испариной. – Подумайте хорошенько.