Чтение онлайн

– Иначе тебя пришлось бы убить, - сказал Ньет виновато.
– Ты же кинулся звонить этому своему…

– Я сплоховал. Надо было дождаться, когда вы наверняка уйдете.

– Нет. Это я сплоховал, надо было мне молчать. Меня предупреждали, чтоб я не говорил, куда мы плывем, но я подумал, ты вправе знать. Но что ты побежишь звонить этому своему… я не подумал.

– Зато эти двое с тобой подумали. Он все-таки знали альдский?

– Нет, они на выходе меня спросили, что я тебе сказал… И мы вернулись, а ты уже в комендатуре.

Интересно, подумал Рамиро, передаст секретарь Денечке мои слова, или отмахнется? А если передаст - что подумает День? Что это шутка такая?

– И что?
– Рамиро тоскливо поглядел в миски. Рыбный суп и макароны с тушенкой - тоже самое, чем их кормили в казарме ОДВФ.
– Вы с Араноном нашли направление?

– Нашли. Пришлось спускаться в воду, - Ньет снова встряхнул волосами.
– С компасом. Приходится часто нырять, каждый час. Белка тоже ныряет, хотя я сперва не хотел, чтоб она в воду совалась.

– Ты ее все-таки взял с собой?

– А куда ее девать? Пришлось.

– Вилю мог бы оставить. Он детей любит.

– Неет. Виль хороший, но он мне никто, а ты - мой человек. Тебе бы оставил. Больше никому.

– Вот спасибо, - скривился Рамиро.
– А Аранон как ищет направление? Принюхивается к ветру?

Ньет стянул с подноса кусок хлеба и принялся ковырять корку.

– Ну… он пока никак. Он советы дает.

– Что через Полночь можно плыть, например?

– Это он предложил мне нырнуть с компасом.

– Обалдеть, какой мудрый совет.

Помолчали. Ньет грыз хлеб, Рамиро перебирал папиросы в измятой пачке. Папиросы ему отжалел неразговорчивый матрос, они были без фильтра и из такого чудовищного табака, что лучше сразу засунуть в рот измазанную мазутом тряпку и поджечь. Рамиро вздохнул, взглянул в иллюминатор. Вода, полная ледяного крошева, бросалась на стекло.

– Тебе надо поесть, - сказал Ньет.

– Не. Блевать в качающемся сортире - то еще удовольствие. Отнеси назад, чтоб не пропало. Или сам съешь.

– И съем, - сказал Ньет.

И подвинул к себе миску с супом.

– Не то, чтобы я рвался на палубу, - Рамиро лег на тощую подушку, чтобы не видеть уплетающего его обед фолари.
– Но в целом - что герцог собирается со мной делать?

– Ничего. Посидишь тут взаперти и все. Пока мы не вернемся.

Лежа ухом в подушку, Рамиро отчетливо слышал гул и рокот двигателей, ощущал вибрацию корпуса. Какая же махина! Он не видел корабля, но чувствовал - махина.

– Это флагман, как я понимаю? Как называется?

– Линкор “Гвимейр”. Гвимейр - это старое название Химеры, так Аранон говорит.

– Конечно, он все знает, он же музейный сторож. А кроме линкора? Герцог забрал весь свой флот из Химеры?

– Нет, не весь. С нами еще два линкора, “Мерл” и “Лаэ Эннель”, четыре крейсера, пять эсминцев, пять подводных лодок, и еще вспомогательные суда, сторожевые катера, я не считал, сколько.

– Подводные лодки?
– удивился Рамиро.
– Откуда?

– Леутские! Это был конвой транспортов с горючим, которые Леута предоставила герцогу Эртао.

– Герцог помирился с Найгоном? Ничего себе!

– Когда Леута узнала, что герцог плывет освобождать Авалакха, они сразу поддержали и присоединились. Теперь у герцога есть и топливо, и подводные лодки.

– Все найлы ненормальные. А леутцы - убежденные психи.
– Рамиро помолчал, осознавая масштаб авантюры.
– И всю эту армию ведешь ты.

– И Белка. Она поняла, что мы ищем, и теперь может заменять меня. Ненадолго, и я проверяю, конечно…

– И в данный момент тебя заменяет?

– Ага. Чай допивать будешь?

– Нет, пей.

Опять помолчали. Рамиро слушал гул двигателей, хлесткие удары воды о стекло, звяканье посуды и гулкие глотки. Ньет откашлялся.

– Я бы хотел, - сказал он неуверенно, - я бы хотел, чтобы ты был с нами, Рамиро. Когда мы высадимся на Остров. Мы же с тобой ходили в рейды, помнишь? На заводе, помнишь?

– Ну, помню, - Рамиро поморщился.

– С тобой я чувствую себя уверенно. Ты всегда знаешь, куда идти, куда стрелять.

– И с другим командиром научишься. Невелика наука.

– Я бы хотел с тобой.

А я бы хотел сидеть в своей мастерской и рисовать картинки. И не слышать ни о какой Полночи. И чтоб Десире была жива. И чтобы День позвонил и сказал : “Ну-у? Я слышал, у вас, дакини, принято обмывать законченную работу? Как насчет “Селестиаль”? Там недурная кухня”.

– Со мной не получится теперь. Вы идете против Дара, а я - дарец, если тебе это что-то говорит.

– Мы идем против альфаров. Не против людей. Не против Дара.

– Альфары - наши союзники. Они пришли нам на помощь, когда была нужда. Теперь наша очередь встать за них. Кто бы на них не напал.

– Рамиро, ты же сам говорил, тебя… это… депортировали.

– И что? Я не поменял ни национальности, ни гражданства. Кроме того, я давал присягу лорду Хоссу. Временную, но ее никто не отменял. Точно такую же присягу и ты давал, Ньет, если помнишь. Слова были сказаны, обещания даны.

Ньет помолчал, потом фыркнул:

– Если б я был полуночным, меня б, наверное, уже разорвало в клочья.

– Лучше скажи, что, когда присягал, держал в кармане шиш. Или ножки крестиком.

– Что?
– Ньет не понял.